Иван Оченков - Царь [СИ]

Фух! Похоже, впервые за время ношения короны, я, как и подобает монарху, столько времени говорил о себе во множественном лице. Посланник выглядел так, как будто его мешком огрели. Бояре по-немецки не больно-то поняли, но кажется, прониклись интонацией и тоже настороженно помалкивали. Вельяминов, скорее всего, понял, но молчал и правильно делал. Не до него сейчас.

Скажу сразу, я вовсе не собирался всерьез разводиться с Катариной. Нет, она мне нужна больше чем когда-либо. Я хочу всерьез изменить быт своего царства и без царицы, принадлежащей к царствующему дому тут не обойтись. От королевской дочери не так просто требовать соблюдения домостроя. Так что сначала изменения коснутся моей семьи, потом ближних бояр, потом дворянства, а там глядишь и до остального народа дойдет. Можно конечно и как Петр I в моей истории, насильно резать бороды и полы кафтанов, но я хочу эволюции. Плавной и по возможности мирной. Только надо, чтобы она приехала и перестала ерундой маяться. И братец ее немного в себя пришел, а то вообразил невесть что. Интриган хренов!

Георг Брюно, все еще ошарашенно поглядывая в мою сторону, откланялся и ушел. Бояре вполголоса обсуждали увиденное, видимо пытаясь понять, что же все-таки случилось. Тут со скамьи поднялся боярин князь Сицкий и вопросительно глядя попытался привлечь мое внимание.

— Сказать чего хочешь, Алексей Юрьевич?

— Так это, государь… ты, что же с царицей Катериной развестись желаешь?

Так, не понял, ты что же это, немецкий знаешь или еще как догадался? Князь говорил с неподдельным интересом и так наивно лупал при этом глазами, что невольно хотелось улыбнуться. Интерес его, кстати, понятен – у боярина почти взрослая дочь, в которой он по слухам души не чает. А почему бы и не подразнить его?

— Не отпускает король свою сестру, — отвечаю ему со скорбным видом. — А я еще молод, мне без жены скучно.

— И то верно, — с готовностью подхватил Сицкий. — Не годится одному жить. Грех это! Надо тебе, государь, новую жену подыскать.

— Да где же ее сыщешь?

— Как где? Да мало ли девиц на Руси красивых да благонравных и хорошего при том рода! Взять хоть мою Аграфену…

— Погоди, Алексей Юрьевич, —немедленно перебил шустрого боярина Долгоруков. — На твоей Аграфене свет клином не сошелся! Есть девицы и повыше родом!

— Это что ты такое говоришь, князь Василий, — изумился боярин. — Какие такие девицы повыше Сицких родом? Уж, не про свою ли ты Марью разговор завел…

— Верно толкует Долгоруков, — закричал кто-то из задних рядов вскочивших разом думцев. — Мало ли девок красных по всей Руси. Вот пусть государь смотр невест объявит, да нем будущую царицу и выберет!

Выкрик был поддержан одобрительным гулом присутствующих, но тут перекрылся стуком посоха по выложенному каменной плиткой полу.

— Цыть вы, — трубно воскликнул митрополит Исидор. — Разгалделись точно сороки!

Шум понемногу стих и Владыко вышел вперед, обжигая повыскакивавших вперед бояр и окольничих пронзительным взглядом. Те невольно склонились перед местоблюстителем патриаршего престола, и наступила тишина.

— Государь, — поклонился мне церковный иерарх. — Правильно ли мы тебя поняли, что ты желаешь развестись со своей венчаной женой царицей Катериной Свейской?

— Владыко, — отвечаю я ему, стараясь как можно осторожнее подбирать слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Все, что я хочу, это чтобы в моей душе, моей семье и моей стране воцарился мир! И пока моя жена, и мои дети находятся вдали от меня, нет мне покоя.

Богом клянусь, что если моя супруга, не прекословя мне более, приедет в Москву и примет святое крещение, не стану и помышлять о другой жене!

— И крест в том поцелуешь? — подозрительно глядя на меня вопрошает митрополит.

Делать нечего, быстрым шагом подхожу к Исидору и, опустившись на колено, прикладываюсь к большому наперсному кресту. Тот в ответ осеняет меня крестным знамением и, наклонившись тихонько спрашивает:

— И в Кукуй на блуд ездить перестанешь?

Едва не поперхнувшись, поднимаюсь на ноги и задумчиво смотрю на него, размышляя, как лучше ответить.

— Поверь, Владыко, — так же тихо отвечаю я ему. — Если Катерина Карловна приедет, то мне точно не до блуда станет.

По одухотворенному лицу митрополита точно видно, что он не слишком-то мне верит. Однако возражать он не стал и снова громко провозгласил:

— Быть по сему, а мы будем смиренно молить господа, чтобы он вразумил царицу Катерину и она поскорее приехала!