Иван Оченков - Царь [СИ]

— Княгиня Дарловская? — прикусила губу шведская принцесса.

— Да, это вдова моего брата Георга, княгиня Агнесса Магдалена и ее приближенная – госпожа фон Нойбек.

— Никогда не слышала, — спокойно сказала Катарина и отвернулась, чтобы не видеть ехидной усмешки свекрови.

Герцог Померании почувствовал себя немного неловко и нервно спросил сестру:

— Клара, на чем мы остановились?

— Мы остановились на нашем беспутном братце Ульрихе, которому давно пора жениться.

— Ах да, кстати, ты говорила, что у вас есть хорошая партия для него?

— Ничего подобного я не говорила! — возразила она. — Это мой Август толковал тебе о принцессе Гедвиге.

— Да-да, принцесса Гедвига, — тут же подхватил, сидящий рядом с женой герцог Август. — Весьма благовоспитанная и набожная девушка, которая вполне могла бы составить счастье…

— Лучше бы ты, Франц, побеспокоился об Анне, — прервала излияния мужа Клара Мария и требовательно посмотрела на брата. — Бедняжке уже скоро двадцать восемь, а она все не замужем! Для мужчины это нормально, но для девицы, согласись – чересчур!

— Уж не хотите ли вы сказать, матушка, что она старая дева? — нахмурилась Катарина, вышедшая замуж примерно в этом же возрасте.

— Я хочу сказать, — отрезала герцогиня. — Что покойный Филипп едва не испортил нашей сестре жизнь, чрезмерно изучая нравственность потенциальных женихов!

— Ты излишне драматизируешь, сестра, причем, совершенно напрасно! Скоро состоится помолвка Анны с Эрнестом Де Крой и не пройдет и года, как она выйдет за него замуж!

— Очевидно, матушка полагает нравственность не слишком важным качеством для мужчин, — тихо сказала шведская принцесса, но свекровь все равно ее услышала.

— Вы не правы на мой счет, дитя мое, уж я-то прекрасно знаю, как может быть несчастна женщина, муж которой далек от нравственности. Однако я также знаю, что требовать нравственности от мужчины, находящегося вдали от жены – напрасный труд!

— Что вы хотите этим сказать? — ледяным тоном осведомилась Катарина.

— Я хочу сказать, милочка, что вам давно пора быть в Москве!

— Как вы можете так говорить, — возмутился сидевший подле принцессы прибывший в ее свите епископ Глюк. — Разве вы не знаете, что от ее высочества требовали отречься от христианской веры!

Голос епископа стал проникновенным, как будто он перед этими словами долго постился, готовясь к проповеди, а не объедался, пропустив мимо ушей половину разговора. Впрочем, жирные губы и прилипшая к подбородку крошка несколько портили впечатление от его велеречивости. Тем не менее, все услышавшие его замолкли, с недоумением наблюдая за приключившимся скандалом. Однако Клара Мария была не из тех, кого легко смутить.

— Да будет вам известно, святой отец, что страна, где мой сын стал государем, приняла христианство гораздо раньше той, в которой родились вы. А потому не смейте оскорблять его и его подданных в моем присутствии, ибо оскорбление величества, есть совершенно непростительное преступление, и мы, слава богу, не паписты, епископы которых неподсудны светским властям!

Высказав все, что она думала, герцогиня поднялась и, поблагодарив за угощение, удалилась вместе с мужем в свои покои. Следом за ней зал покинула Катарина, а следом потянулись и другие. Похоже, вечер был безнадежно испорчен.

Пока собравшиеся на торжественный обед выясняли отношения, в саду собрались дети и сопровождавшие их няньки. Трудно сказать, отчего так получилось, но скоро два мальчика и две девочки, гуляющие по разным аллеям, оказались рядом и с интересом уставились друг на друга.

— Кто это, Карл? — спросила самая маленькая девочка, крепко державшая за руку своего брата.

— Я не знаю, — отвечал он ей, неуверенно. — Но если хочешь, мы познакомимся.

— Хочу, — немедленно заявила малышка, которой на вид не было более пяти лет.

Мальчик немедленно принял полную достоинства позу и торжественно заявил:

— Меня зовут принц Карл Густав, а это моя сестра принцесса Евгения. А теперь назовитесь вы!

— Меня зовут принц Иоганн Альбрехт, — учтиво поклонился второй мальчик, бывший примерно на год старше Карла Густава.

Самая старшая девочка приветливо улыбнулась, и сделал книксен.

— Меня зовут Мария.

— Просто Мария? — переспросил Иоганн Альбрехт.

— Клара Мария Рашке, — сделала еще один книксен девочка и обернулась к брату с сестрой. — Вы разве меня не помните? Я воспитанница вашей бабушки герцогини Брауншвейг-Вольфенбютелльской, мы даже играли с вами, принц, когда вы приезжали в Вольфенбютелль. Ваша сестра была еще совсем малышкой, но вы должны меня помнить!