1 ...5 6 7 9 10 11 ...485 * 1 октября 1791 г. на смену Национальному учредительному собранию пришло так называемое Законодательное собрание.
Но неудачи и вступление неприятельских войск на французскую территорию не запугали мятежную столицу, напротив, весь Париж всколыхнуло мощным импульсом. "Отечество в опасности!" - провозглашали юные ораторы, опоясанные трехцветными шарфами, под звон набатов и гром орудий, стоявших на Новом мосту. Тысячи добровольцев зашагали к границам. Они были еще не обучены, плохо вооружены, но полны решимости и энергии. Король, королева, а также эмигранты, не понимавшие всей силы этого поднимающегося шквала, требовали от командования коалиции хорошенько пугнуть мятежников. Под их давлением герцог Брауншвейгский, в общем довольно мягкий и совсем не жестокий человек, подписал манифест, где он обещал, что в Париже не останется камня на камне, если хоть один волос упадет с головы монарха.
Вместо испуга этот манифест, попавший в раскаленную страстями столицу Франции, вызвал взрыв. " 10 августа, спустя три дня после того, как о нем узнали парижане, монархия была свергнута. Невиданный дотоле порыв охватил сотни тысяч людей. С трибуны Законодательного собрания Дантон громовым голосом произнес обессмертившие его слова: "Набат, который звучит,- это не сигнал тревоги, это марш к атаке на врагов Отечества. Чтобы их победить, господа, нам нужна отвага, еще раз отвага, снова отвага, и Франция будет спасена!" Для французов с этого мгновения война стала войной не на шутку. 20 сентября в битве при Вальми они остановили атаковавших пруссаков и скоро сами перешли в наступление на всех фронтах. На севере, разбив австрийцев под Жемаппом, республиканцы заняли Бельгию. На востоке, тесня пруссаков, вошли в Майнц. На юге при ликовании народа вступили в Ниццу и Савойю. Эти успехи вскружили голову правительству Республики. Радостный прием, который встретили французские войска в Савойе и части германских земель, кажется, подтверждал самые фантасмагорические прожекты освобождения человечества. С трибуны Конвента* Грегуар провозгласил: "Жребий брошен! Мы кинулись в борьбу! Все правительства -наши враги, все народы - наши союзники! Или мы будем уничтожены, или человечество будет свободным!" Так полушуточная война превращалась в мировой пожар.
Теперь настало время и коалиции задуматься о том, чем она рискует. Англия, Пруссия, Австрия, Голландия, Испания, Неаполь, Сардиния, множество мелких государств Германии - все поднялись на борьбу. Отныне они понимали, что силы Республики велики, и готовились теперь не к военной прогулке, а к битве не на жизнь, а на смерть. Весной 1793 г. коалиция перешла в наступление. На удесятеренный натиск врага, на сплошные неудачи на фронтах Республика ответила со стократно возросшей энергией и решимостью. К концу 1793 г. французские войска были доведены до небывалой доселе численности: почти миллион человек. Они обрушились на врага с неукротимой энергией и вскоре вновь добились побед. Однако теперь*уже никто не мог остановиться: война стала яростной, отчаянной, идеологизированной. Революционные армии снова повсюду пересекли границы Франции, устанавливая везде новые порядки.
* В сентябре 1792 г. был собран новый высший законодательный орган - Национальный конвент.
Конечно, не стоит смотреть на войны Великой французской революции с современной точки зрения. Они были далеко не столь жестокими и кровавыми, как мировые войны XX в. Еще не были утрачены замечательные "пережитки прошлого": красочные мундиры, военная музыка, любезности между офицерами воюющих сторон и рыцарские жесты по отношению к поверженному неприятелю. Однако Революция до предела идеологизировала войну, выпустила из бутылки джина национальных страстей, ослабленных в космополитический век Просвещения. Перехлестнувшись через границы Франции, война становилась необратимой. Коалиция отныне не могла уступить, ибо победный марш республиканских войск заставлял шататься все европейские троны. С другой стороны, для Республики невозможно было отдать свои завоевания, ибо это означало бы усиление неприятеля, поставившего себе целью не только во что бы то ни стало реставрировать Французскую монархию, но и заставить Францию заплатить за все потери и расходы коалиции.
Ж.-Л. Давид. Портрет Келлермана (1735-1820). Уголь. Будущий маршал Империи, генерал Келлерман командовал армией, которая остановила нашествие пруссаков в битве при Вальми, 20 сентября 1792 г.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу