Ланн со своей дивизией двинулся на деревню Абукир, закрепился в ней и, не задерживаясь, атаковал лагерь паши, где находился его резерв. На узкой полоске суши началось столпотворение и резня. Мустафа-паша с телохранителями совершал чудеса храбрости; он был тяжело ранен Мюратом, которого в свою очередь ранил в голову из пистолета. Наконец, паша сдался в плен с тысячей своих воинов. Остальные бросились в море. Сидней Смит, едва избежав плена, с трудом добрался до своей шлюпки. Три бунчука (знак власти) паши, 100 знамен, 32 полевых орудия, все обозы достались французам. Победа была полной и сокрушительной. После битвы восхищенный Мюрат обнял Бонапарта и признался: «Генерал, вы велики, как мир, но мир слишком мал для вас!»
Около 4000 турецких солдат во главе с сыном паши заперлись в форте, и все попытки выбить их оттуда не имели успеха. На следующее утро паша написал сыну письмо и приказал сдаться, но осажденные отказались. Бонапарт приказал Ланну провести правильную осаду, а сам уехал в Александрию.
Потери французов в Абукирском сражении составили 200 человек убитыми и 550 ранеными. Турки потеряли почти всю свою армию: 2000 убитыми, 3000 пленными, несколько тысяч утонувшими. 2 августа, не выдержав осады, страдая от ран и жажды, сдался гарнизон форта. Весь его внутренний двор оказался завален трупами и телами умирающих. Для французов такое количество турецких раненых было обременительно и их решили вернуть на корабли, что послужило поводом к переговорам между двумя штабами.
Мустафа-паша уже сообщил Бонапарту, что полгода в Европе идет война и что французские армии всюду были разбиты. Теперь британский коммодор передал пачку английских и немецких газет, которые сообщали о крупных неудачах Французской республики. Вторая коалиция оказалась победоносной: армии Австрии и России разбили генерала Журдана на Дунае, Шерера на реке Адидже, Моро — на Адде. Цизальпинская республика была уничтожена, Мантуя — осаждена союзниками. Массена с трудом удерживался в горах Швейцарии.
Получив эти известия, французский главнокомандующий понял, что он слишком засиделся в Египте. На острове Святой Елены он так воспоминал об этом моменте: «Наполеон понял, что при виде его (во Франции. — В. Б.) все переменится... ему будет легко стать во главе республики; он был полон решимости, по прибытии в Париж, придать ей новую форму и удовлетворить общественное мнение нации». Неизвестно, каким образом он собирался «удовлетворить» французскую нацию, но решимость оставить Египет и свою армию у Бонапарта созрела окончательно. Это сильно походило на желание дезертировать ради того, чтобы в данное бурное время находиться в Париже, в центре событий. Но, конечно, в оправдание своих действий Наполеон приводил самые благовидные причины — он должен был спасти Францию. Это была лишь часть правды, причем небольшая.
Конечно, Бонапарта привели в ярость сообщения из Европы, не исключено, что он в создавшейся ситуации видел для себя возможность прийти к власти. Все это так. Но несомненно и то, что полученные новости дали Бонапарту лишь необходимый благовидный предлог для давно принятого решения. Он искал лишь подходящий повод, чтобы выбраться из Египта. А делал он это потому, что еще раньше понял — дальнейшее пребывание в Египте неотвратимо вело его к гибели. С тех пор как французская армия оказалась отрезанной от метрополии, когда флот был уничтожен, а затем сирийский поход окончился полной неудачей, Наполеон отчетливо сознавал, что египетская кампания проиграна.
Конечно, главнокомандующий не мог сказать об этом своим солдатам. Напротив, он старался поднять их дух. Но себя самого обмануть не мог. Он мог одерживать блистательные победы над противником, слать в Париж реляции об успехах, но все это не меняло сути дела. Ни одна из одержанных им побед в сложившихся условиях не могла привести к выигрышу. Армия таяла — от сражений, от чумы, от болезней, от климата. В завоеванных землях Бонапарт не нашел поддержки ни у одной из социальных групп местного населения. Он мог рассчитывать только на силу оружия. Но, несмотря на жестокие репрессии, восстания арабов разгорались все сильнее. В бесконечных стычках с мятежниками французская армия несла урон, ее численный состав неуклонно сокращался.
Возглавляемая Бонапартом армия приближалась к катастрофе, которую можно было ценой жертв и усилий отсрочить, но нельзя было избежать. И какие бы варианты Наполеон не прикидывал, итог оставался одним и тем же: кампания проиграна, армия идет к гибели, Египет придется покинуть.
Читать дальше