Вторжение кочевников

Я вспомнил о сыне и огляделся по сторонам. У окровавленной сосны в десяти шагах от трупа моей невесты я увидел склонившегося Деда. Руки этого сурового мужика тряслись, когда он отстёгивал свой мокрый плащ.

Я бросился к нему и успел увидеть кровавые пелёнки и одну маленькую ручонку, безвольно лежавшую на покрытой иголками земле. Дед набросил плащ и повернулся ко мне.

– Не смотри! Тебе нельзя! – он сдерживал меня, а я рычал и рвался к телу.

– Пусти, я хочу взглянуть на его лицо, хочу запомнить лицо своего сына! – кричал я.

– Нет больше лица… – тяжело дыша сказал Дед и осёкся, когда заметил мой взгляд, скользнувший по кровавому пятну, оставшемуся на сосновой коре.

– Нет, – я помотал головой, шок парализовал меня, – не может быть!

– Не смотри, – пробормотал Дед, – тебе нельзя… я сам его оберну в свой плащ!

Осознание того, что я навсегда потерял и Олесю, и свою кровинушку, эту маленькую чудесную жизнь, привело меня в полное отчаянье.

Я отвернулся и побрёл к трупу своей невесты, упал рядом на колени и горько заплакал. Сколько я так просидел над телом, я не помню. Дед пытался тянуть меня, но я не слышал его. Как будто мой мозг отключился от внешнего мира. В нём осталась только одна мысль – Олеся и мой ребёнок были убиты, погибли в этой бессмысленной попытке Светозара убежать и спрятаться от надвигающейся беды. Наконец, я поднялся и на ватных ногах пошёл к телегам, отыскал в одной из них обычную лопату, вернулся к телу своей невесты и принялся рыть могилу. Дед пытался отговорить меня, но это было бесполезно. Я повернулся к телу женщины, которую любил и дрожащими пальцами закрыл её остекленевшие глаза, Дед положил рядом с ней, завёрнутое в плащ, маленькое тело моего сына и помог мне подняться с земли.

Со слезами на глазах я с помощью Деда опустил в глубокую яму тело своей женщины, потом тело моего сына, а затем Дед помог мне засыпать их тела землёй и придавить камнями. Я не видел и не слышал ничего, слёзы туманили мой взгляд, а в ушах я слышал только свой пульс. Он бился в моей голове как барабаны «там-там», голова от этого шума раскалывалась, дыхание сбилось, я не мог спокойно вдохнуть.

Когда Деду, наконец, удалось достучаться до моего сознания, в нём уже обитала жгучая ненависть ко всем тем, кто начал эту войну. Враги поплатятся за то, что совершили! Сказал ли я это вслух? Не знаю, возможно я говорил вслух с того самого мига, как увидел искажённое болью лицо своей невесты.

– Быстрее! Он ещё жив! Стонет и шевелится. – дошли до моего сознания слова моего охранника.

– Кто? – переспросил я, поскольку не понял, о ком он говорит.

– Светозар. Посмотри сам. – Дед показал пальцем в ту сторону, где находилась телега.

Я в последний раз посмотрел на небольшой каменный холмик у дороги и решительно отвернулся.

– Я ещё спляшу на костях этих варваров, которые совершают такое с женщинами и детьми! – пообещал я.

Я позволил Деду тянуть меня прочь, мы направились к отцу Олеси. Светозар стонал, его раны были не смертельные, но весьма болезненные. Обе стрелы прилетели с разных сторон. Одна из них ранила Светозара в грудь. Немного пробив доспех, вражеская стрела не смогла проникнуть под рёбра и повредить внутренние органы. Эта рана оказалась поверхностной. Вторая стрела торчала в бедре и выглядела очень опасно. Потому что в бедре находятся большие кровеносные сосуды, повреждение которых чревато смертельной потерей крови. Также имелись мелкие шишки и ссадины от падения с телеги. У Олесиного отца оказалась разбита бровь. Крови натекло много, но Светозару, в то время как все другие оказались мертвы, вновь удалось пережить нападение врага. Он был живуч и везуч. Хотя разве можно было назвать везением смерть близких людей?!

Мне захотелось бросить его тут же, на дороге, но с другой стороны, я понимал, что это будет слишком лёгкая смерть для того, кто своим бегством погубил свою дочь и внука. Каково будет ему выжить, а затем всю свою оставшуюся жизнь мучиться в одиночестве, страдая от угрызений совести.

– Надо уходить, мастер Игорь! – напомнил о себе мой опытный спутник.

– Дед, мы уходим, но возьмём его с собой! – брови Деда взметнулись вверх.

Видимо он не ждал с моей стороны такого милосердия, может он думал, что я перережу Светозару глотку? Я не стал объяснять Деду, что думал вовсе не о милосердии. Вместо этого я перетянул верёвкой ногу раненого, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Стрела пробила ногу насквозь, поэтому я сломал древко и вытянул две половинки стрелы из ноги Светозара.