Вторжение кочевников

Я не стал ждать, пока они достанут лук, натянут тетиву и станут стрелять по мне, поэтому с места бросился вперёд. Враги громко перекрикивались. Я успел добежать до дерева у обочины дороги, когда в нас полетели первые стрелы. Один из врагов выбрал меня в качестве своей мишени. Дед в это же время оказался на десяток метров дальше от меня и левее. Он что-то показывал, но я не понимал.

«Ага! Понял, он намекает на щит, висящий на моей спине! – подумал я. – Чёрт, моя голова от тревоги совершенно не соображает!»

Действительно, у меня на спине вместо арбалета имелся отличный кавалерийский щит.

Я собрался, сконцентрировался на своём противнике. Едва я выглянул из-за дерева, враг в двух десятках шагов от меня спустил тетиву. Я тут же спрятался обратно за укрытие.

Недостаточно быстро, стрела по касательной врезалась в дерево чуть выше моей головы, ошмётки коры посыпались на меня, часть попала в щели моего шлема, но я уже бежал вперёд, выставив перед собой щит.

Противник спрятался за телегу, видимо, готовился к новому выстрелу. Мой топот привлёк его внимание, он выглянул из-за телеги, его глаза расширились, кажется, мой манёвр его напугал. Он что-то заорал своему напарнику, тот встал во весь рост и прицелился в меня. Я ускорился насколько мог, пригнув спину, и пытался скрываться хотя бы частично за телегой, щит поднял выше, чтобы прикрывать и голову, и грудь. Стрела врезалась в щит с глухим стуком, щит устоял, большую часть пробивной силы стрелы принял на себя стальной лист.

Я оббежал телегу, мой противник поспешно натягивал тетиву своего лука. Прицелиться я ему не дал. Прикрываясь щитом, я напал на него. Стрела ударила в упор, она пробила щит, но наконечник лишь немного выглянул с внутренней стороны щита. Я налетел на врага, опрокидывая его на землю, перекатился и вскочил. Стрелок тоже поднялся на ноги и выхватил свою саблю. Я ударил первым, он отбил мой удар, но я тут же впечатал свой сапог в его ногу. Это уже можно было считать моим коронным, почти безотказным приёмом.

Враг заорал, я ударил опять, противник плохонько отбил мою атаку, со звоном его сабля отскочила в сторону. А я тем временем добавил щитом так, как меня учил мой старший охранник. Враг потерял равновесие, и я двумя ударами сабли вывел его из игры. Он ещё орал, когда рядом появился Дед и быстрым ударом своего ножа добил его.

– Чего ты с ним так долго возился!? – пробурчал мой бородатый попутчик, но, несмотря на его ворчливый тон, я заметил, что он был доволен мной.

Его выдали морщинки в уголках голубых глаз. Я пожал плечами, мол, так получилось, а сам посмотрел на то, что стало со вторым мародёром. Тот лежал на том же месте, с которого и стрелял в меня. Он ещё хрипел, арбалетный болт пробил ему лёгкое. Этот враг уже не жилец на этом свете. Однако решительно настроенный Дед всё равно направился к нему, хотел добить врага окончательно.

А я уже вытер саблю, вложил её в ножны, снял шлем, мешавший озираться по сторонам, и побежал дальше, вдоль дороги. Крестьянский обоз растянулся на полторы сотни шагов. Я осматривал трупы убитых людей. Это были незнакомые мне люди, убитые возле обычных крестьянских телег, а через полсотни шагов я даже узнал одного знакомого торговца, который иногда приезжал в Игву, чтобы продать там зерно и овощи. Дед нагнал меня и присоединился к поискам.

Моя тревога вышла из-под контроля, когда я узнал телегу с рессорами. Такое модифицированное средство передвижения могло принадлежать только Игве, отчего моё сердце бешено застучало, а виски сдавило, словно моя голова оказалась в тисках.

Я побежал вперёд, к знакомому телу. У телеги лежал Светозар, его сразили двумя стрелами, он ещё дышал, но я бросился искать свою любимую.

Я будто услышал себя со стороны, проорал чужим диким голосом:

– Олеся!

– Тише! Тише! – забеспокоился Дед.

Что было дальше, я помню смутно. Такой стресс я переживал впервые. Я смотрел вокруг себя, голова крутилась так быстро и резко, что позвонки жалобно трещали, а мои отросшие до плеч волосы хлестали меня по щекам.

Я метался из стороны в сторону, а потом помню, как Дед позвал меня. Я метнулся к нему и только тогда увидел тело. Оно лежало недалеко от обочины за густыми кустами. Босые женские ступни торчали из-под какого-то плаща. Дед сдерживал меня, по его лицу я понял, что там тело моей любимой.

– Олеся! Что с ней, она жива? – вместо ответа Дед опустил свой взгляд.

Я вырвался и отбросил плащ с лица женщины. Грязное лицо и гримаса боли, которые отразились на нём, изменили мою Олесю до неузнаваемости. Бледное лицо, кровь в углу рта, безобразный страшный неровный разрез на шее и тёмно-красные волосы в огромной луже крови. Такой я не видел свою Олесю никогда, мне хотелось бы, чтобы я ошибся, и это была бы другая, просто немного похожая женщина, но это было не так, я узнал её карие глаза, светлые волосы, удивительные маленькие ушки, и…