Вторжение кочевников

Травку и её собрата я оставил в соседнем перелеске. Тут было полно травы, но я насыпал им ещё и корма из седельных сумок. Умное животное смотрело на меня с немым укором. Лошадь понимала, что я собираюсь её оставить тут, да ещё и на привязи. Васькин конь тёрся возле моей кобылы, позабыв обо всём остальном.

«Пускай повеселятся лошадки», – подумал я и вернулся к самолёту, следовало совершить посадку у Игвы сразу, как стемнеет.

Когда время моего ожидания вышло, я, предчувствуя скорый полёт, завёл мотор. Самолёт легко разбежался по склону, оторвался от земли и стал набирать высоту. Едва я немного осмотрелся и приноровился к полёту, как пришлось заходить на посадку. По нашему уговору Васька зажёг факелы, как ориентиры для посадки и остановки самолёта. Посадка прошла штатно, без происшествий. Я остановил самолёт у обозначенного места и заглушил мотор. Тут меня встречал один Василий. Вместе мы накрыли самолёт заготовленной тканью, на которую пришлось потратить семь больших рулонов шириной в метр двадцать. Мы оставили открытым только вход в самолёт.

У моего земляка было всё что нужно для крепежа нашего опасного груза – он прихватил с собой и рейки, и клинья, и верёвки. Вася тут же принялся мастерить кассету для бочек, я помогал ему, но с течением времени понял, что мой товарищ мог справиться и сам. Мне оставалось только придержать там и подать вон те штуковины или эти инструменты.

Нелёгкое это дело ворочать бочками в полтонны весом. За один заход я мог перевезти не более семи бочек при полупустом баке и минимальном обвесе. Больше мой самолёт не потянул бы. Когда все приготовления были окончены, мой товарищ с фонарём в руке пошёл за помощниками.

Через несколько минут показались наши доверенные лица. Первым шёл Васька, за ним катили бочку два помощника. Вскоре показались и другие. Тяжелее всего нам пришлось, когда потребовалось вкатить бочки в самолёт. Стало очевидным, что такой вес надо грузить как на лодку, по длинным брусьям, чтобы подъём был пологим. Пришлось возвращаться к лодке. Наконец, мы, используя длинные шесты в качестве рычагов давления, преодолев все трудности, погрузили бочки в самолёт и велели всем вернуться на лодку, чтобы «дракон» мог взлететь. Деда оставили в поле, чтобы он зажёг факелы, когда «дракон» вернётся обратно.

Мы влезли в нутро «дракона», чем сильно напугали Деда.

– Вася, ты готов? Пристегнулся? – спросил я перед запуском двигателей.

Он кивнул, а в это же время самолёт медленно набирал скорость. Мешали неровности поля, а также поднявшаяся высоко трава и сорняки. Я пообещал себе, что может быть, когда-нибудь мы сможем построить себе новую взлётную полосу.

– Мы сделаем для нашего дракончика бетонный аэродром! – сказал Василий, приглаживая непослушные взмокшие от работы кудри. Он будто прочитал мои мысли. – Хотя зачем он нам нужен, когда у самолёта топливо скоро кончится?!

Мысль, что вскоре я не смогу летать, мне не понравилась.

– Ещё недавно я мечтал, как покажу своему сыну небо и землю с высоты, – сказал я и меня охватила печаль, сменившаяся злостью, – но кочевники помешали этому светлому замыслу, и теперь я вынужден реализовывать другой свой замысел, тёмный и убийственный. Либо они, либо мы, Вася!

Это уже стало моим девизом, который помогал мне справиться с муками совести.

«Возможно, это именно то чудо, о котором говорил учитель-Рок!» – подумал я.

– Поджарим засранцам пятки! – прокричал Васька, видимо, почувствовал моё настроение. – Гони быстрее, а то зацепим деревья!

Мы набрали высоту и направились на восток.

Внизу в темноте мелькали маленькие слабые огоньки. Зато Каменец мы нашли легко. На стенах города горели факелы и фонари. Внутри города тоже горели огни. С севера и юга рядом с городом разместились большие скопления светящихся точек – два вражеских лагеря. Всё их внутреннее пространство было усеяно большими палатками круглой формы. Типичное для кочевников временное жильё, а вокруг него повсюду в большом количестве горели костры.

– А я боялся, что фитили в полёте погаснут! – внезапно обрадовался мой товарищ. – Да тут такое количество костров, что мы без фитилей обойдёмся!

Я повёл самолёт к южному лагерю, чтобы сократить наш маршрут. Нам следовало беречь топливо, оно не бесконечное. Вася отправился к дверям.

– Пристегнись!

– Что?

– Пристегнись, а то вывалишься!

– А! Хорошо!

Послышался шум, двери открылись, в салон самолёта ворвался ветер.