Вторжение кочевников

Я предложил свою готовность не обнаруживать, чтобы не спугнуть врага, который вполне может себе позволить выбрать другое время для неожиданной атаки. Нам следовало решить проблему с угрозой за один раз. Поэтому в видимый дозор поставили только малую часть людей, остальных попрятали от вражеских глаз. Василий предложил наладить сигнализацию. На подступах к крепости растянули медную проволоку, которую Василий зачем-то начал производить с недавних пор. Конец проволоки незаметно завели в крепость и подвесили к нему колокольчики. Примитивно, но могло сработать.

Мы были готовы к атаке, и думали, что враг придёт с востока, юга или севера, а с запада нас защищала река. С севера было удобно подбираться к крепости, прикрываясь постройками Игвы, а с востока можно было выскочить из леса. Там же можно было соорудить самодельные приставные лестницы. Даже нападение с юга можно было бы квалифицировать, как неожиданное.

Я не спал, ночь пролетела как одно мгновение, с каждой минутой ожидания моя тревога нарастала. Мне очень хотелось, чтобы враги напали этой ночью. Фуражиры были словно чирей на теле больного пациента. Этот нарыв следовало вскрыть как можно скорее, чтобы инфекция не смогла отнять ещё больше сил у организма.

Под утро отлитые Григорием малые колокола громко зазвенели, поднимая каждого поселенца на ноги. В момент, когда зазвенел колокол тревоги, я находился на стене рядом с дозорными и смотрел на лес, чернеющий в ночи.

– Река! Они в воде! – закричали дозорные на северной стене.

Весть быстро пронеслась по крепости. Люди у костров проснулись и ещё вертели головами, пока бодрствующая смена уже бежала наперерез врагам, выбиравшимся из реки.

– Не дайте им выйти из воды! – кричал я им вдогонку, спускаясь со стены.

Крепость проснулась от криков. Враги тоже что-то кричали, но я не понимал ни слова. Когда я выбежал к реке, то оказалось, что враги всё-таки отвоевали себе небольшой плацдарм для высадки и сейчас быстро организовывались в отряды.

– Серафим левый фланг! – крикнул я. – Веди своих бойцов на левый фланг! Там прорыв!

Первый натиск был успешно отбит, но для этого были использованы все стрелы из наших арбалетов. Враги, к моему удивлению, не использовали свои смертоносные луки, они шли в атаку с саблями и щитами. Хлипкие щиты не могли остановить болты наших арбалетов, но для наших мечей они были серьёзной помехой.

Врагов, которые приплыли по реке держась за луку седла, оказалось неожиданно много, но большинство так и не выбрались на берег. Крики раненых кочевников и их лошадей сливались в единый визг и стон.

– Толи ещё будет, скоты! – я зло оскалился.

Моё желание мести получило новые литры вражеской крови, звуки боли и страдания врагов казались мне самой чудесной из всех мелодий.

Как только наши арбалеты разрядились, враг пошёл в масштабное наступление. Часть нападающих прорывалась верхом на лошадях. Многие раненые лошади бились на берегу, словно выброшенная на берег рыба, в воде плавали трупы животных и кочевников. Сегодня Красная река соответствовала своему названию, как никогда раньше.

Битва переместилась на берег, наши ряды дрогнули в нескольких местах, всадники прорвались сквозь нашу жидкую пехоту, которая не привыкла сражаться единым фронтом. Начался обычный неорганизованный бой. Я больше не мог командовать воинами, передо мной оказались враги. Один из них схватился с Дедом, второй пошёл на меня.

Мы обменялись ударами по щитам, затем скрестили сабли. У меня была лёгкая и длинная сабля, которую мне выковал из новейшей стали Григорий, у противника стандартная кривая железяка с широким лезвием. Такая сабля весила больше моей стальной, что давало мне небольшое преимущество в скорости. Я перешёл в атаку и после нескольких быстрых ударов таки достал врага по запястью. Длинная сабля разрубила кожаную рукавицу и пустила врагу кровь. Он выронил саблю, я тут же воспользовался этим. Ещё несколько ударов и враг оказался повержен окончательно. Рядом Дед расправлялся уже со вторым своим противником. Я повернулся на шум, мимо пронеслась лошадь без наездника. Тот в последний момент свалился на землю, неловко взмахнув рукой. У него в груди торчало оперенье арбалетного болта. Его занесённая для удара рука выпустила длинное копьё, которым он собирался проткнуть меня. Я повернулся и заметил красный поперечный гребень на шлеме стрелка, который скрылся вместе со своим арбалетом за пустыми бочками у причала.