Виктор Улин - Хрустальная сосна

- Руку, руку… А на рубашку натекло, пока сюда ехал, и вообще…

- Н-да… - Тамара осторожно, но твердо взяла мою перевязанную руку, осмотрела сверху и снизу. - Какое место?

Эта Тамара - серьезная, внимательно и явно понимающая толк в деле - не имело ничего общего с той срамной девкой, которую я видел на этом же месте минувшей ночью…

- Пальцы. Осколком… В общем, долго объяснять.

- Ну-ка пошевели…

Я повиновался. Боль пронзила меня, но кончики пальцев, торчащие из повязки, все-таки пошевелились.

- Ладно. Значит, не страшно, - вынесла заключение она. - А забинтовал хорошо? Обработал нормально? Перекисью помыл, йодом смазал? Может, развяжем, и я все тебе по новой сделаю?

- Хорошо забинтовал, не надо развязывать, - быстро ответил я, почувствовав, как вспотела спина от одной лишь мысли, что руку будут шевелить, мыть и завязывать обратно…- Все как надо сделал. Я же давно приехал…

Тем временем Люда пришла в себя и села на траве, подогнув ноги. Потом бросила на меня опасливый взгляд, вся передернулась, и, с трудом поднявшись, и куда-то ушла.

- Ну если перебинтовывать не надо, то давай тобой самим займемся.

Тебя обмыть надо… То есть, извини, - помыть; это покойников обмывают… А ты еще жив, слава богу, - Тамара улыбнулась своей грубой шутке. - И помирать тебе мы не дадим.

- Зачем меня мыть?

- Ну ты же под рубашкой тоже весь в крови… Давай раздевайся быстро.

- Как это раздевайся? - не понял я. - Совсем, что ли? Зачем?

- Можешь совсем, если хочешь, - усмехнулась она. - Вряд ли я увижу что-то новое… Давай рубашку снимай…

Точными, но аккуратными движениями она помогла стащить рубашку с раненой руки и присвистнула, оглядев меня:

- Е-мое… Вот это да… Ну, Женя… Я бы тоже, наверное, упала, если бы ты такой в палатку влез…

Я искоса взглянул на себя, и тошнота подступила к горлу. Половина моего тела была залита кровью - местами подсохшей, кое-где еще блестящей сгустками. Кровь алела на руке, на плече, подмышкой, на боку и даже на животе… Я бы никогда не подумал, что пустячная рана может столько дать.

- Так. Иди возьми себе чистую рубашку, эту я сейчас тебе в речке простирну, - не терпящим возражений тоном скомандовала Тамара. - Пока кровь не въелась…

Пока я ходил за рубашкой, шатаясь и не сразу находя нужные вещи, Тамара развила бурную деятельность. Притащила из кухни оцинкованный таз, который использовали для переноски грязной посуды, налила его ко краев, раздобыла относительно чистые тряпки, намылила их и, наклонив меня над тазом, принялась отмывать кровавые следы с моего тела. Увидев, что мне натекло за пояс, она беспрекословно раздела меня догола и стала мыть уже с головы до ног, не заботясь о том, каких моих органов и частей тела касалась при этом своими сильными ловкими руками. И меня это не смущало, поскольку обращалась она со мной как с малым ребенком: видимо, несмотря на любовь к сексу, она ко всем мужчинам относилась именно так. Тем более, не было сил отстаивать свою самостоятельность и мужское достоинство… За этим и застал нас откуда-то вернувшийся Саша-К.

- Женя, что случилось? - с тревогой спросил он, глядя на меня - забинтованного, окровавленного, и голого безвольно мотающегося в руках могучей Тамары.

- Да ничего особенного, - пробормотал я.

Вымыв наконец, она принялась аккуратно вытирать меня полотенцем - Нет, что случилось?

- В принципе ничего особенного. Я руку поранил, потом кровь натекла.

- Руку поранил?! - лицо Саши-К исказила гримаса физического страдания. - Как?

- Да так… Гнали траву через измельчитель, чтоб не перекидывать за сто метров. А у него нож развалился. На ходу, Ну, куски из хобота ударили. Как снаряды.

- И что - прямо по руке? - недоверчиво сощурился Саша-К.

- Да, прямо по руке, - ответил я, избегая подробностей, связанных с Катей. - так вышло, что я оказался на линии… огня. В общем, так.

- Везучий ты, Женя, однако…- вздохнул командир. - И как, сильно?

- Средне… Три пальца наискось.

- А кости?

- Вроде целы. Пальцы шевелятся. Удар был касательный. Если бы по прямой - точно, отрубило бы под корень. А так - только чиркнуло и кожу вспороло… Правда, болит здорово, хоть на вид и неглубоко. Тамара кончила меня обтирать, и я отошел на сухое место.

- Езжай-ка ты в город! - вдруг сказал Саша-К.

- Вот еще, - обиделся я, отвернувшись и натягивая трусы. - Что я - Аркашка, что ли? А что Тамара меня моет и одевает… Так это просто так…

- Да уж - просто так, ек-макарек…- проворчала Тамара. - Кровищи на нем было, как на колотом борове.