Константин Романенко

Обвинения в адрес одного из старейших работников органов безопасности были связаны с признаниями Авеля Енукидзе. Избежавший в марте 1935 года окончательного разоблачения, бывший секретарь ЦИК был арестован в Харькове 11 февраля 1937 года, где он находился на должности начальника областного отдела УШОСДОР НКВД Украины. Уже на первом допросе, состоявшемся в день ареста, Енукидзе признал свою роль в организации заговора против Сталина. Теперь следствие было вынуждено вернуться к незавершенному делу «Клубок», но показания Енукидзе и Молчанова потянули за собой и другие нити.

Заместителя начальника оперативного отдела НКВД З.И. Воловича, следовавшего в личном вагоне поезда из Москвы в Сочи, арестовали 22 марта. Бывший комендант Кремля Рудольф Петерсон, заместитель командующего войсками Киевского военного округа по тылу, арестован 27 апреля.

Таким образом, распутывание «Клубка», неожиданно оборвавшееся на первой стадии расследования в 1935 году и завершившееся лишь тупиковой ветвью «Кремлевского дела», перешло в новую стадию. Комментируя эти события, Ю.Н. Жуков делает вывод: « В день ареста Енукидзе 11 февраля в Харькове и Петерсон 27 апреля в Киеве дали разным следователям идентичные до деталей признательные показания , рассказывая том, что готовили переворот и арест или убийство в Кремле Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова и Орджоникидзе».

Ю. Жуков пишет: «Трудно себе представить их предварительный сговор об идентичности показаний только ради того, чтобы обеспечить себе смертный приговор. Еще труднее представить и иное. То, что по крайней мере два, да еще работавших не в столице следователя, получив некие инструкции, добивались необходимых показаний Енукидзе и Петерсона.

Ведь то, о чем поведали бывший секретарь ЦИК СССР и комендант Кремля – четыре варианта ареста членов узкого руководства, все детали такой акции вплоть до указания расположения комнат и кабинетов, существующей там охраны, наилучшего варианта осуществления дворцового переворота – никак не могло быть доверено следователям ».

Еще накануне ареста Петерсона произошли другие многозначительные события. Хотя уже 18 марта, выступая перед работниками аппарата НКВД, Ежов объявил бывшего начальника ведомства Ягоду преступником, но арестовали его лишь 28 марта. На следующий день на основании ордера, подписанного Ежовым, был арестован бывший секретарь коллегии наркомата и управляющий делами ОГПУ и НКВД П.П. Буланов. Обыском и арестом Ягоды руководил заместитель Ежова, являвшийся в свое время и заместителем самого Ягоды, – М.И. Фриновский. Была взята под стражу и жена наркома Ида Авербах, работавшая помощником прокурора СССР.

Примечательно, что в тот же день в Горьком застрелился начальник местного УНКВД Матвей Погребинский. Сообщение об аресте Ягоды он получил во время проведения оперативного совещания; прервав его, Погребинский вышел в туалет и там спустил курок.

В секретном циркуляре от 31 марта, адресованном всем членам ЦК, сообщалось: «Ввиду обнаружения антигосударственной деятельности и уголовных преступлений наркома связи Ягода, совершенных в бытность его наркомом внутренних дел... Политбюро ЦК ВКП(б) считает необходимым исключение его из партии и ЦК и немедленный арест. Политбюро ЦК ВКП(б) доводит до сведения ЦК ВКП(б), что ввиду опасности оставления Ягода на воле хотя бы на один день оно оказалось вынужденным дать распоряжения о немедленном аресте Ягода . Политбюро ЦК ВКП просит членов ЦК ВКП санкционировать исключение Ягода из партии и ЦК и его арест. По поручению Политбюро ЦК ВКП Сталин».

Первый допрос Ягоды состоялся 2 апреля. Но вопросы, задаваемые ему, касались лишь отношений с директором кооператива НКВД Лурье, который, используя служебные загранкомандировки, вывозил из страны и продавал бриллианты. В процессе следствия Лурье сознался, что являлся «шпионом иностранной разведки» и показал, что Ягода знал об этом.

Волна, обрушившаяся на работников НКВД, нарастала. И в течение апреля под своды лубянского подвала стали собираться ягодинские кадры. Теперь уже в иной роли. Еще 29 марта арестовали начальника УШОСДОР Украины, бывшего начальника административно-хозяйственного управления НКВД Иосифа Марковича Островского. 1 апреля взяли бывшего начальника Особого отдела, а в момент ареста начальника управления НКВД по Восточно-Сибирскому краю – Марка Исаевича Гая (Штоклянда).

Начальника Школы им. ВЦИК Н.Г. Егорова арестовали 3 апреля. Напомним, что именно ему во время «дворцового переворота» правыми предназначалось: силами курсантов вверенной школы имени ВЦИК отрезать Кремль от внешнего мира и, в случае необходимости, организовать оборону извне. Бывший 1-й заместитель Ягоды в НКВД, Г.Е. Прокофьев, еще в сентябре переведенный в наркомат связи, был арестован 11 апреля 1937 года.