КОСМОПОЛИС

Он вспомнил, что ему нужно в туалет и справил свою нужду в машине, наблюдая как наполненная мочой банка снова возвращается на свое место. Он не знал, что случалось с отходами. Может они хранились в каком-нибудь отсеке под машиной, а может выливались прямиком на улицу.

Противотуманные фары были включены. Всего в нескольких кварталах находилась река, загрязненная химикатами и разным мусором, призрачно плывущим к самому краю острова, навстречу океану.

Горел красный свет. На улице почти не было движения и Эрик, сидя в машине, задумался над тем занимательным фактом, что он, как и его водитель, не хотел, чтобы машина двигалась, всего лишь из-за какого-то там цвета. Но его не интересовало соблюдение социальных обязанностей. Просто он был в терпеливом настроении, вот и все, и, возможно, на него нахлынула задумчивость, из-за того, что он был совсем один, в отсутствии своей охраны.

Машина пересекла Десятую Авеню и проехала около первой небольшой бакалейной лавки. Он заметил, что на тротуаре припаркованы две машины, накрытые оборванным синим брезентом. Там же была и бродячая собака, они всегда где-то шляются, обнюхивают скомканные страницы газет. Здешние мусорные ящики были сделаны из железа, в отличии от резиновых на улицах в восточной части города. В открытых ящиках виднелся мусор, а около супермаркета стояла тележка, тоже набитая всяким мусором. Эрик почувствовал, как спускается тишина, пустота, не связанная с настроением улицы в этот час. Машина проехала рядом со второй бакалейной лавкой. Он заметил вал рядом с железнодорожными путями, которые находились ниже уровня улицы, и гаражи, и автомастерские, закрытые на ночь, куски стали, с граффити на испанском и арабском.

Парикмахерская находилась на северной части улицы, через дорогу от нескольких кирпичных зданий. Машина остановилась, но Эрик еще пять-шесть минут сидел внутри, задумавшись. А затем дверь со скрипом открылась и он увидел водителя, стоящего на тротуаре, заглядывающего внутрь.

- Мы на месте, - сказал он.

Эрик стоял на асфальте, наблюдая за зданиями на противоположной стороне улицы. Он смотрел на здание посередине и чувствовал дрожь одиночества в теле. В окнах четвертого этажа не горел свет. Здание было слишком мрачным. Вся улица была мрачной. Но люди жили здесь, счастливые, как и в любом другом месте. А может все еще живут и все еще счастливы.

Его отец вырос здесь. Были времена, когда Эрик приходил сюда, чтобы почувствовать дыхание этой улицы. Ему хотелось прочувствовать ее, каждую частичку. Но это желание, ностальгия не принадлежали ему. Он был слишком молод, чтобы подобное чувствовать и эта улица никогда не была его домом. Он чувствовал то, что чувствовал бы его отец, стоя здесь.

Парикмахерская была закрыта. Он знал, что она будет закрыта в такой поздний час, но, подойдя к двери, увидел свет в дальней комнате. Там всегда горел свет. Он постучал в дверь, ожидая, пока старый хозяин парикмахерской, Энтони Адубато, откроет дверь. На нем была рабочая форма: полосатая белая туника, мешковатые штаны и спортивная обувь.

Эрик знал, что скажет Энтони, когда откроет дверь.

- В последнее время ты редко сюда наведываешься.

- Привет, Энтони.

- Давно не виделись.

- Да, давно. Мне нужно постричься.

- Заходи, посмотрю как ты выглядишь.

Он щелкнул выключателем и ждал, пока Эрик сядет в парикмахерское кресло. Рядом стояло еще одно, но оно было в виде машины с красным рулем и предназначалось для детей.

- В жизни не видел такой крысиной прически.

- Сегодня утром я проснулся и понял, что пришло время...

- Ты знал куда идти.

- Я сказал себе, что хочу постричься.

Энтони снял с Эрика очки и, протерев их, поставил на полку под длинным зеркалом.

- Может ты хочешь сначала перекусить?

- Было бы неплохо.

- В холодильнике есть готовая еда.

Он ушел в заднюю комнату, а Эрик начал осматривать помещение. Краска на стенах облупилась, обнажив розоватую штукатурку, а потолок местами был испещрен трещинками. Много лет назад отец впервые привез его сюда, и тогда, возможно, это место было в лучшем состоянии, чем сейчас. Энтони стоял в дверном проеме, с одной маленькой белой коробкой в каждой руке.

- Значит ты женился на той девушке.

- Да.

- Ты ведь не знал, насколько состоятельна ее семья. Я не думал, что ты женишься так рано. Но что я знаю? У меня есть горошек и кабачки, фаршированные рисом и орехами.

- Я хочу кабачки.

- Ты их получишь, - сказал Энтони, но не двинулся со своего места, - Он скончался вскоре после того, как они это нашли. Ему поставили диагноз и он умер. Как будто в один день он бодро со мной разговаривал, а на другой - его уже не стало. Так, по крайней мере, мне показалось. У меня есть еще кабачки, только они с чесноком и лимоном. Может ты захочешь попробовать? Ему поставили диагноз в январе и рассказали ему. Но он не говорил об этом твоей матери, пока все не стало очевидным. В марте его уже не стало. Но мне показалось, что все произошло за один, максимум за два дня.