У рыбацкого костра

Сомнений не было: наверху стоял полицейский. Он принял их за браконьеров. Зоуля обомлел. Но прежде чем он успел сообразить, что к чему, ответил инспектор:

- Мы-то дождались, а вот вы - нет! Жаль, не так ли?

Поднялся на шоссе, предъявил свое удостоверение и засвидетельствовал, что угорь засекся на удочке ровно без одной минуты десять.

- Знаете, я тоже на этого упрямого рыбака точил зубы, да зря. Видимо, ему святой Петр покровительствует. Хотя он и сам вполне заслужил этого гада!

Оба подождали, пока рыболов собрал свои манатки и вскарабкался к ним наверх, после чего они дружески поздравили его с уловом.

- М-мда… шикарно получилось! - смеялся папаша Зоула, рассказывая об этом на другой день рыболовам, усевшимся там же вокруг него под Белой скалой. Окончив рассказ в этом товарищеском «клубе», он опять наживил донки на гада, и целая вереница рыбаков на берегу поступила так же, потому что папаша еще раз доказал им, что в рыбной ловле, как и во всяком другом начинании, необходимо проявить упорство, находчивость и приложить все усилия, если хочешь чего-нибудь добиться.

Ох уж эти нам всезнайки! Вечно прохаживаются они по берегу, останавливаются позади погрузившихся в созерцание рыболовов и начинают одаривать вас своими глубокими познаниями в рыбной ловле, - бесплатно угощают своей премудростью.

Большей частью это самоуверенные господа с солидным брюшком; они уже не в состоянии держать, да и неизвестно, умели ли когда-нибудь, в руках удочку. Но они столько лет прогуливались по протоптанной вдоль берега дорожке!… Ну и, конечно, кое-что здесь видели, вот потому-то твердо считают себя высокими специалистами рыболовного спорта.

С ними случилось, как с некоторыми критиками: те сами написать не умеют, но зато великолепно знают, как надо писать.

Рыболовы, разумеется, шибко «любят» эту породу, но что прикажете делать?… Без них, если как следует вдуматься, ничто в жизни у нас далеко не пошло бы!

В наших местах, под Буловкой, таких знатоков прогуливается несколько, и каждый рыбак, задолго до того, как появится один из них, уже знает о его приближении. По всему берегу от одного рыболова к другому летит предостерегающее:

- Господин советник такой-то идет!

Но вот я однажды безрассудно пренебрег превосходным советом одного такого глубоко осведомленного консультанта и… нашел в его лице заядлого врага на всю жизнь. Послушайте, как это случилось.

Я тогда (это было довольно давно) переехал в Либень… Там вода оказалась у меня, так сказать, под носом, ну и, разумеется, взял я удочки и отправился в поход на рыбу. Шел я в бой со всей своей тяжелой артиллерией, прямо как ходят на зубастых хищников на Эльбе. Местные рыболовы приветствовали меня под Го- лешовицким мостом с ехидными улыбочками. Косясь на мое мощное оборудование, они спрашивали довольно ядовито:

- Вы на Лысую или в Нератовицы за судачками?

В общем, издевались надо мною чисто по-либеньски, не злобно, а просто, чтобы повеселиться. Это были шутки между своими. Но все же между нами оставалась какая-то прохладная стенка, вроде той, что существовала когда-то между пехотой (это они) и кавалерией (это я). Видя, что я в этих местах новичок, они стали давать мне различные советы. Дескать, с таким мощным удилищем, с катушкой и такой толстой леской сидеть здесь бесполезно. А если я хочу что-нибудь поймать, то ловить нужно на опарыша или на мотыля, потому что судаков и щук тут нет, самое большее - может встретиться жерех, но этого так запросто не выловишь, хоть живого мышонка пусти ради него по воде - неуловим старый хулиган. Словом, здесь можно подцепить только плотичку да ерша или подкаменщика, ну и еще тому подобную дребедень, а на них удочка нужна чувствительная, тонкая, как игла, легкая, как прутик.

Стыдно мне было перед ними за свое невежество, я чувствовал себя, повторяю, вроде закованного в латы всадника среди пехотинцев, но что мне было делать, раз другого снаряжения у меня с собою все равно не было? Я попросил у них извинения и какую-нибудь рыбешку, ну уклейку, что ли, чтобы хоть попробовать. Надо мной сжалились, подарили живцов - я их аккуратненько насадил и забросил.

Сижу на берегу, наблюдаю. Рыболовы потаскивают своих подкаменщиков и плотичек, наполняют ведерки. Если бы эти ловцы знали, как я их презирал, они, наверное, окунули бы меня в воду. Ловить такую пакость было ниже моего достоинства, я тогда, как свойственно молодым людям, делал все в большом масштабе - рыбу меньше кило предпочитал не брать. И, наблюдая их муравьиные усилия, я отчаянно мечтал, чтобы случилось чудо и на мой крючок села бы порядочная щучина. То-то бы я утер им носы! То-то показал бы им «судачков»!