У рыбацкого костра

- Главное - я у воды. Я ее вижу и чувствую; вид ее ласкает глаза и радует мое сердце. Это невозможно выразить, - это надо почувствовать. Если вы не любите воду, мои слова будут для вас чужды, мертвы. Ну и потом, какая природа вокруг! Гляньте-ка, как чудесно распускается плакучая ива, краснотал, ольха и тополь! Какие переливы красок! А над ними - смотрите! - как величественно плывет пара аистов! А вот - слышите? Это вон там - две в ярком оперении пестрые птицы гоняются друг за другом и ссорятся. Это удоды играют. Тш!… А взгляните-ка вниз под ту ивушку - на ее ветку потихоньку забралась водяная крыса, вреднющая зверюга, и обгладывает молодые побеги. К нам она равнодушна. Она привыкла к нашему присутствию, да и все тут принимают нас вроде как бы за часть водоема. Вон зимородок мелькнул, тоже ничуть меня не боится. Да, сударь мой, посидишь здесь у воды тихонько с удочкой и таких вещей и дел насмотришься, каких прохожему никогда не увидеть.

Волшебство природы!… И уют и покой родного дома, - ибо рыболов только здесь, у воды, и чувствует себя вполне в своем домашнем кругу. Поймает он хорошую рыбу - чудесно! А попадётся мелкота или недомерок - такую бросай обратно в воду. И при этом, рыбак еще выговаривает какому-нибудь недоросшему судачку:

- Ах ты негодник! Паршивый мальчишка! И куда только лезешь? Рыбешку больше самого себя заглотнуть норовишь! Эх ты, недоросль!

А то карпу помельче:

- Марш домой, плутишка, приходи, когда прибавишь с пол- килограммчика.

Но на тощую мелкую густерку злится - только объедает все тесто на крючках, да и вообще это дрянь. А порядочный лещ притих, небось, где-нибудь в глубине и в ус не дует.

Сменяет рыбак тесто на мотыля, мотыля на дождевых червей, пробует и на малька ловить - где там! Наверно, холодно, рыба еще как следует не оттаяла для новой жизни, и к ней не вернулась ее обычная прожорливость. Ну да ладно - чего нет, того нет. А чего нет - то будет! Вот погорячей засветит солнышко, прошумит теплый дождик…

Но так или иначе, а в следующее воскресенье рыболов опять отправляется с удочкой к воде… Помогай тебе покровитель рыбачков и сам, как известно, завзятый рыбак - апостол Петр!

Папаша Зоула был сыт по горло этим проклятым никчемным сидением у воды. Рыбам и людям на смех! Уж если не клюет плотва, не берут лещи, ельцы, бычки-подкаменщики, если и голавли не интересуются сладкими спелыми черешнями и лини пренебрегают крупным сочным мотылем, а сазанчики отворачиваются от ароматной манной каши и молодой картошки, - ну, тогда только и остается убить время еще на то, чтобы попытаться подцепить угря. Следует заметить, что о жерехе папаша даже и думать не хотел, потому что этот постреленок ловится только на блесну, а с ней вылезать было еще рано. Ничего, пусть подрастут к осени… Покосившись на воду, он подумал об этих сорванцах во множественном числе, потому что в старице Влтавы в те дни лопало рыбью икру огромное множество жерехов.

Так, стало быть, - гришки-угришки, как дразнил их папаша Зоула, когда был в хорошем настроении… Чаще же, по сходству со змеями, он называл их просто гады. «Гады тут, конечно, имеются, об этом и говорить нечего… - соображал он. - Каждый год мы их вытягивали более чем достаточно. Прошлой весной, например, придет человек к реке, насадит дождевого червя и через минуту - уже подцепил. Правда, иной раз гришка сам оказывался не намного больше того червя, но все-таки он попадался!… Ловились - это их места! Сколько раз было, - прямо невероятно!

Хотя бы вот случай с редактором из Рокоски! Приехал в воскресенье в девять часов утра к реке, с одной-единственной удочкой: так, проветриться. Солнце печет, как ненормальное! «Я бы и к реке не пошел, - говорит мрачно (у него жена болела плевритом), - так доктор прописал ей компрессы. Через каждые три часа менять. Ну, стало быть, три часа у меня свободных. Чем заняться? Жена сама говорит: «Поди, милый, посиди у воды». Ну, взял я удочку и вот…» Редактор насадил на крючок червя и яростно закинул леску в воду. Я себе думаю: где там на червя в такую жарищу! Ну, сидим, беседуем. А не прошло и четверти часа - вот ведь штука! - колокольчик! Через секунду опять, и конец удилища закачался. Я ему: «Тяните, на крючке что-то есть»… Редактор хватает удочку - вот он уже тут: гришка, прекрасный гришка - и здоровый, не какая-нибудь там мелкота… Вот ведь как, против всяких правил, в самый припек, среди бела дня. Стало быть, были они здесь. Не сомневаюсь, что и сейчас прячутся. Только как за них взяться?»