У рыбацкого костра

Папаша Зоула прикидывал и так и эдак, пока, наконец, не додумался вот до чего. Поздним вечером, вернее, ночью, он взял электрический фонарик и жестянку и отправился в парк на Замец- кой горе собирать выползков. Утром он опять был у воды и разбросал приваду. Вечером забросил в «подготовленную» воду две мощные донки с колокольчиками. На крючках крутились прекрасные выползки, товар экстра, как он хвалился. Поставил, закурил трубку и стал спокойненько ждать: ведь угорь обычно клюет, когда стемнеет. Но пошел девятый час, смеркалось, вдобавок на небе тучи - от них вода стала почти черной, духота, дождик собирается… То есть погодка славная, как на заказ, - а гришка не берет и не берет, хоть бы тебе что. За рекой в Голешовицах часы пробили девять. Рыболовы уже сматывают удочки и подтрунивают над папашей - не забудь, дескать, если останешься тут на ночевку, что ловить можно только до десяти, иначе, того и гляди, будешь объявлен браконьером, человеком в темноте опасным для населения реки… Кто-то пропел ему даже его собственную поговорку:

Я домой не пойду,

Я еще подожду,

Что удастся мне поймать -

Кошкам я могу отдать…

Папаша Зоула начал выходить из себя. Наконец смотался последний рыбачок и Зоула остался на берегу один. Зло его брало: неужели вся его основательная подготовка - впустую?

А время летело просто сломя голову. Из-за реки доносился через отмеренные пятнадцатиминутные интервалы бой часов, и каждый раз эти четверть часа оказывались непостижимо краткими. Нет, невозможно, чтобы время мчалось так быстро! - и Зоула ругнулся. Он смотрит на свои часы. Да, они показывают на несколько минут меньше, но большой разницы это все равно не составляет. Папаша яростно дымит, таращит глаза, чтобы не потерять в сумерках из виду кончики неподвижных удилищ и, так сказать, сам считает минуты, не доверяя часам,

Без четверти десять он вздохнул и плюнул. Проворчал с горьким упреком:

- Ничего, придете ко мне когда-нибудь в другой раз! Я тогда вас угощу, нахалы бессовестные!…

И стал собираться. А в это время на шоссе за ним уже наблюдал инспектор. Скрытый в темноте за стволом каштана, он только ждал боя часов, чтобы наброситься на папашу и отобрать у него удостоверение и удочки. Инспектор был уверен, что дождется своего и браконьер от него не уйдет, потому что разве сможет оторваться в самое подходящее для клева время человек, который решил во что бы то ни стало выудить угря?… Пусть пройдет несколько минут одиннадцатого: если удочка еще будет в воде - всему конец! Инспектор подстерегал рыболова, как рысь…

Без десяти десять папаша Зоула вытащил первую донку. Физиономия у инспектора вытянулась от горького разочарования. Без пяти десять папаша приступил ко второй. Теперь инспектор уже не прячется, он сдается, так как нет сомнения, что рыбак - честный охотник-спортсмен. Инспектору даже немножко стыдно. Он радушно направляется к Зоуле, но вдруг останавливается как по команде. И Зоула тоже: вечернюю тишину внезапно прорезает колокольчик. Один раз, другой, третий - коротко, сильно. Черт возьми, кто-то злобно и крепко дергает леску!

- Клюет! Скорей! - завопил инспектор и, перескочив через низенькую загородку у шоссе, скатился по склону вниз и ринулся за сачком.

Папаша на него даже не взглянул, он согнулся над удочкой, подсек, как надо, и быстро стал сматывать леску. Катушка крутилась с трудом, в воде таилось что-то крупное, что никак не хотело оторваться ото дна.

- Вот бы сом! - выпалил инспектор, подбегая с сачком наготове.

Зоула молчит, знай крутит, сгибается в три погибели и так и сверлит сверкающими глазами темноту над водой. Наконец - бурный всплеск. Рыба заметалась из стороны в сторону, так что даже удилище заскрипело.

- Он! - прохрипел Зоула.

Молчаливую борьбу выдавали только плеск воды да громкое дыхание и ускоренный стук сердец.

- Сом? - шепотом спрашивает инспектор.

- Нет, гришка! А здоровый, гад!

- Крепко сидит?

- Крепко.

- Так тащите же! Скорей!

- Будете меня учить! - усмехнулся папаша Зоула и одним махом выбросил угря на берег.

И тютелька в тютельку в это самое время за рекой часы пробили десять.

Зоула оттянул добычу к самому склону под дорогой, наступил угрю на голову, а инспектор перерубил ему хребет. Они набросились на него, как два разбойника. И вот в эту-то минуту рыбацкого восторга на них упала с шоссе полоса света и раздался строгий офицерский голос:

- Ну, вот и дождались, граждане, не так ли? Будьте любезны подойти сюда. Давайте познакомимся!