Дава Собел - ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ

Несмотря на то что Тридентский собор особым эдиктом запретил существующую практику насильственного пострижения молодых женщин, процент знатных девушек, вступающих во флорентийские монастыри, на протяжении XVI в. продолжал расти, и эта тенденция сохранилась и в XVII в. Добровольно пришли дочери Галилея в обитель Сан-Маттео или нет, но ясно, что сестра Мария Челесте нашла там свое место. Этого, однако, нельзя определенно сказать о сестре Арканжеле. Если она и писала отцу, то ни одно из ее посланий не сохранилось.

Помимо всех прочих дел сестра Мария Челесте по собственной воле бралась за работу по хозяйству, когда жила в доме отца и брата в Беллосгвардо. Преодолевая немалое расстояние, она находила возможность регулировать их взаимоотношения, успокаивая отца и защищая взгляды Винченцо по различным вопросам, принципиальным и второстепенным.

В недатированном письме к Галилею она сообщает:

«Винченцо отчаянно нуждается в новых воротничках, даже если сам он так и не думает. Его вполне устраивают поношенные и застиранные, которые время от времени приходится отбеливать; но мы стараемся отговорить его от этой практики, так как воротнички его действительно очень старые, а потому я бы хотела изготовить для него четыре новых с кружевной отделкой и соответствующими манжетами. Однако, поскольку у меня нет ни времени, ни денег, чтобы сделать все своими руками, я вынуждена обращаться к Вам, достославнейший господин отец, с просьбой прислать мне то, чего недостает, а именно: локоть хорошего батиста и, по крайней мере, 18 или 20 лир для покупки кружев, которые госпожа Ортенза очень красиво плетет для меня; а поскольку воротнички, которые теперь носят, весьма велики по размеру, на них пойдет довольно много отделки, чтобы охватить их полностью по всему краю. Смею заметить, что, поскольку Винченцо послушен Вам, он всегда носит манжеты, а потому - как я полагаю, он заслуживает, чтобы они были самыми красивыми; по всем этим причинам Вы, вероятно, не удивитесь, что я прошу такую значительную сумму денег».

Широкие белые воротнички, которые сестра Мария Челесте шила, стирала и отбеливала для отца и брата, обрамляют лицо Галилея на всех портретах. Однако дома, оставаясь в одиночестве, занимаясь научными экспериментами или работая на виноградниках, Галилей предпочитал короткие рукава и старый кожаный фартук.

«Мне стыдно, что вы застали меня в этой клоунской одежде, - заявил он, как сообщают очевидцы, группе почтенных гостей, однажды посетившей ученого без предупреждения и заставшей его в саду, в рабочем костюме. - Пойду и переоденусь, как подобает философу»1.

Но скорее всего, это была своего рода шутка, потому что в ответ на вопрос, почему он не наймет кого-нибудь для физической работы, Галилей сказал: «Нет- нет, я не хочу лишиться удовольствия. Ведь получать готовые результаты далеко не так же приятно, как делать все самому».

Подобные занятия на свежем воздухе снимали напряжение, вызванное усердной научной работой, и позволяли Галилею быть ближе к Природе. И хотя время, проведенное на огороде, в саду и на винограднике, восстанавливало его дух, от физического труда быстро изнашивался заботливо составленный гардероб Галилея, который он периодически отправлял сестре Марии Челесте для ремонта.

Цитируется по изданию: Drake . Galileo at Work , p . XIII .

Достославнейший и возлюбленный господин отец! Возвращаю Вам оставшиеся рубашки, которые мы зашили, и кожаный фартук, починенный мной со всем старанием, на которое я только способна. Также высылаю назад Ваши письма, которые так прекрасно написаны, что лишь разожгли во мне желание видеть и другие образцы посланий такого ж рода. Сейчас я занимаюсь с бельем, так что надеюсь, Вы сможете прислать отделку для краев. Напоминаю Вам, достославнейший господин отец, что отделка должна быть достаточно широкой, потому что само белье слишком короткое.

Я только что снова передала сестру Арканжеле на попечение докторов в надежде увидеть, с Божьей помощью, что она избавляется от своей изнурительной болезни, которая не дает мне покоя среди тревог и хлопот.

Сальвадоре [слуга Галилея] говорит, что Вы, достославнейший господин отец, вскоре намереваетесь нанести нам визит, который был 6ы самым драгоценным даром, которого бы мы толъко пожелали. Но я должна напомнить, что Вам следует выполнить данное нам обещание и провести здесь целый вечер, а также остаться на ужин в гостиной монастыря, ведь нам под страхом отлучения запрещены скатерти, но не добрая еда.