CurvyPragmatist - Reset

— Эмма, — спокойно умоляла Мэри-Маргарет

— Нет, я не получила. я…я провела так много времени, — сердито говорила Эмма, — так много времени, убеждая всех оставить ее в покое, я патрулировала ее чертов дом в течение первых двух месяцев после падения проклятия из-за этих всех угроз. Все говорили о том, что я сошла с ума, оставляя Генри с ней, и я сделала то, что вы мне сказали. Я отняла его. Я не знаю, зачем я послушала вас, я знала, что это было неправильно… и посмотри….он лишился своей матери.

— У него есть ты, — ответила Мэри-Маргарет.

— Я не его мама, — кричала Эмма, — Я всего лишь тело, я родила его, на этом все. Я не настоящая его мама. Я не имею ни малейшего понятия о том, как быть мамой.

— Ты отличная мама, — начала Мэри-Маргарет, но Эмма качала головой.

— Нет. скажи мне сейчас, скажи, почему все резко изменили мнение о Реджине? — спросила Эмма.

Мэри-Маргарет подняла бровь

— Я…Я не знаю, думаю, что это произошло со временем. Никто конкретно об этом не говорил, но я предполагаю, что нам просто нравится жить в мире. Реджина здесь другая, как только ее гнев утих, много людей поняли, что им здесь лучше.

— Чертовски идеально, — Эмма закатила глаза, плюхнувшись обратно на кровать и залезая под одеяло.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — посмотрела Мэри-Маргарет на одеяло, закусывая губу.

— Да, пожалуйста! — тихо выдохнула Эмма. Мэри-Маргарет встала с кровати и подошла к двери.

Мэри-Маргарет посмотрела на дочь

— Я сожалею Эмма. если что, я рядом! — сказала брюнетка. Ответа не последовало, и она закрыла дверь.

Эмма протянула столько, сколько она могла после звука щелчка, а затем начала плакать. Эмма сердилась на каждого, по поводу внезапного изменения мнения о Реджине. Но это была не единственная причина, почему она плакала. Она не могла сказать Мэри-Маргарет о своем страхе быть отверженной. Эмма не могла объяснить подавляющее чувство одиночества, которое душило ее. Блондинка понимала, что Мэри-Маргарет испытывает трудности в понимании с ней, потому что только такие люди как сама Эмма, брошенные и ненужные, могли понять ее. Только такие люди, как Эмма, знали, как легко упасть в депрессию…

Казалось, что прошло пару часов, на самом же деле двадцать минут. Эмма села на кровать, откидывая с себя одеяло. Чувство удушения становилось реальным, и Эмма, не могла больше терпеть, чтобы одеяло лежало на ней. Она посмотрела на раскладушку Генри около своей кровати и сглотнула. Эмма понимала, что она должна быть лучшей мамой для него. Она не хотела позволить собственным страхам и демонам препятствовать его воспитанию.

Она встала и подошла к зеркалу, глядя на свое красное, опухшее и заплаканное лицо. Опыт подсказывал ей, что было невозможно одержать верх над закоренелым страхом быть оставленной, но можно маскировать эти чувства. В этом у Эммы был опыт. Это то, что Эмма всегда могла делать очень хорошо.

Глубоко вздохнув, она посмотрела на себя, понимая, что она должна оттолкнуть эти чувства, ведь теперь у нее две работы. Быть шерифом и мамой.

Мэри-Маргарет вошла в закусочную, найдя там Генри с кружкой какао, листающего сборник рассказов за дальним столиком. Она глубоко вздохнула, подходя к нему. Генри слегка занервничал, увидев ее.

— Она в порядке? — спросил Генри.

— Я боюсь, что нет. Ей надо время и пространство, — печально покачала головой Мэри-Маргарет.

— Да, согласен, наверное… — Генри заметно погрустнел и перевел взгляд на книгу.

— Это очень трудно для Эммы, — грустно посмотрев на Генри, сказала Мэри-Маргарет.

— Она не хочет, чтобы я был ее сыном, — пробормотал Генри, — все в порядке, я понимаю.

— О, Генри! — Мэри-Маргарет тут же села рядом с парнем, обнимая его, — это не правда, она любит тебя и хочет, чтобы ты был с ней. Она просто…беспокоится, что ты будешь чувствовать себя брошенным и одиноким.

— Но я не чувствую себя так. Ну…не чувствовал, — признался Генри.

— Да, но она-то чувствует, что к этому все близится.

— Почему бы взрослым просто не поговорить? — возмутился мальчик, высвобождаясь из объятий Мэри-Маргарет, и растерянно смотрел на нее, — все стало бы намного проще, если взрослые могли бы быть честными и не утаивали бы все.

— Это правда, — печально кивнула Мэри-Маргарет, — но иногда люди лгут, чтобы защитить себя, а иногда они лгут, потому что думают, что защищают близких людей, даже если не всегда это получается.

Генри собирался ответить, как увидел Дэвида, входящего в закусочную. Он улыбнулся.