Стелла Грей - 2+2

– Ты! – прошипела я, наконец опомнившись. – Ты!!!

Меня затрясло. И сразу вспомнился Вова, что наверняка был свидетелем сюрреалистичной картины под названием “Все хорошо, они целуются”.

Обернувшись так резко, что голова закружилась, увидела лишь поникшую спину и опущенную голову. Селиванов уходил, олицетворяя собой печаль пополам с тоской.

– Что ты наделал? – Я снова посмотрела на Никиту, собираясь высказать тому все, что думаю.

Но несколько ребят, проходящих мимо и удивленно уставившихся на нас, заставили меня закрыть рот.

– Успокоилась? – усмехнулся Никита.

– Да, – сказала честно и сразу добавила, испепеляя его горящим от обиды взглядом: – Но хочу, чтоб ты знал: попробуешь проделать нечто в том же духе еще раз – я отрежу твоего дружка тупыми ножницами. Поверь, я не шучу!

Улыбка исчезла с лица Данилова.

– Ну ладно тебе, Никс, ты чего?

– Отойди! – рванув вперед, вернулась в здание университета и сразу направилась в женский туалет.

Хотелось умыться холодной водой, подумать и побыть в тишине хоть немного. Но и тут судьба подстерегла, наслав на меня Айвазову.

– Приветик, Ника, – пропела Лора, ужом просачиваясь за мной. – Смотрю, ты сегодня домой не спешишь? Поругалась с Даниловым?

– Нет.

Я отвернулась и смахнула слезу, внезапно решившую скатиться по правой щеке.

– Тогда странно, – продолжала Айвазова. – Вы несколько дней душа в душу бегаете за ручку, а тут он тебя одну отпустил.

Я не отвечала, подумав, что так она быстрее от меня отвяжется.

И тут мне сунули что-то в карман кофточки. С тихим шелестом предмет осел там, а Лора, в ответ на мой недоуменный взгляд, пакостно улыбнулась.

– Презервативы, – пояснила она. – Или уже поздно? Не даром ты так бежала сюда. Плохо, Ник? Тошнота? Голова болит? Перепады настроения? Знаешь, что это за симптомы?

– Знаю. – Я повернулась и сделала шаг вперед, заставляя Лору отступить. – Это все то, что человек испытывает при долгом общении с тобой!

– Вот как? – Айвазова сверкнула глазищами. – Что-то по Селиванову не скажешь! Его от тебя уже мутит, Никуша-дорогуша! Он бредил тобой, а теперь его глаза стали открываться. И не я тому виной, Громова, а ты сама! Повелась на Данилова с его дебильными шуточками и сразу забыла про того, кто любит по-настоящему!

– Я ничего не…

– Все! – Лора выставила передо мной ладонь. – Ври Вове, Никите, ректору и учителям, но я тебя вижу теперь насквозь! Пока, Гром!

Она вышла, оставляя после себя флер дорогих духов и чувство горькой обиды.

За что мне это все?!

Даже не умывшись, я выскочила следом, направляясь на этот раз домой, в арендованную для нас квартиру.

Меня колотило от злости и очень хотелось на ком-то сорваться. Однако Данилова нигде не было, а кричать просто так на прохожих в чужой стране – не самый лучший вариант. Пришлось терпеть и переваривать все мысли самостоятельно. В итоге, поворачивая ключ в замке нашей с Даниловым квартиры, я уже была спокойна, собрана и… совершенно опустошена.

– Никс? – Он вышел навстречу. – Тебя долго не было, я даже собирался немного поволноваться.

– Не стоило, – ответила тихо.

– Слушай, – продолжил он. – У меня…

– Нет. – Я кинула на него взгляд, покачала головой: – Не нужно ничего говорить. И делать ничего не надо! Просто оставь меня в покое до завтра. Это возможно?

– Вполне, – миролюбиво кивнул он. – Я просто в прачечную иду со своим шмотьем, думал, и у тебя что-то скопилось. Но нет так нет.

– Скопилось, но я не пойду никуда, – сказала, печально вздохнув. – Хочу просто полежать, а лучше уснуть. Голова болит.

– Тогда я мог бы сам… – мне показалось, что голос Данилова стал немного виноватым. – Видел, ты копишь вещи в корзине, в ванной.

– Нет!

Я захлопнула дверь в свою комнату прямо перед его носом.

Потом, упав на кровать, закрыла глаза и, неожиданно для себя, разрыдалась. Тихо, в подушку. Мне так не хватало дома, мамы, родного запаха, большой чашки-термоса, из которой пила чай по утрам, и привычных занятий…

А еще Селиванов… Раньше он виделся мне другим: надежным, решительным, умным и любящим. Теперь же остался только один пункт из перечисленных – умный. Любовью то, что между нами происходило с момента приземления в США, назвать точно было нельзя. А решительный и надежный не совал бы мне номер службы спасения вместо того, чтобы самому разобраться с проблемами.

Все было неправильно, не так, как мечталось. Но больше всего будущее пугало тем, что я снова и снова вспоминала поцелуй Никиты. Этот пирсинг в его языке, и горячие мягкие губы…