Стелла Грей - 2+2

Отец ушел к молоденькой блондинке, и если с диетами было как-то проще, то превратить брюнетку в блондинку без вреда для волос не получалось. Шевелюру маман худо-бедно восстановила, но густоту теперь регулировала с помощью дополнительных прядей.

– Нет, мам, это не очень красиво. Красиво – это когда натурально.

– В тридцать лет я была натуральна – дальше некуда. Все лишние двадцать пять килограммов русской красоты – все свое, родное! И помнишь, чем это все закончилось?!

– Помню. Но это не причина так… так.

Она часто, прерывисто дышала, глядя на меня со смесью гнева и бессильной злости.

– Никит… Я ведь тут не за этим, – мама смирила эмоции. – Я хочу сказать, что в ближайшее время буду в Нью-Йорке и хотела бы наладить отношения. Чаще созваниваться, видеться, куда-то вместе ходить…

– У меня учеба, и я буду занят.

– Совершенно всегда? – Во взгляде матери плескалась такая боль, что это меня как крючком за ребра тянуло.

– А как же твоя операция?

– Она не на лицо, и я смогу через несколько дней выходить на улицу, только корректирующее белье нужно носить!

– Избавь меня от подробностей… Давай договоримся, – начал я, понимая, что иду на уступки и ей, и мне. – Я согласен. Мы будем встречаться раз в неделю. Я буду говорить где. А ты будешь одеваться так, как подобает ко времени дня, месту и мероприятию. И если мне что-то не понравится – разворачиваюсь и ухожу!

– Но Никита! Я вообще-то твоя мать, и твои попытки воспитывать смотрятся как минимум смешно!

– Или так, или никак, – отрезал я. – Не неволю.

– Хорошо… – спустя почти минутную паузу, наконец, нехотя ответила мать. – Как понимаю, никаких Гельмутов?

– Правильно понимаешь. – Я потянулся вперед, звонко и озорно поцеловал ее в щеку и, подмигнув, сказал: – До встречи, мама. И да, я тебя очень люблю.

– И я… – несколько растерянно отозвалась она, глядя, как я вызываю такси в приложении. – Что ты делаешь?

– Вызываю тебе машину. Тебя негр за проститутку принял, я не хочу, чтобы ты по сабвею сама таскалась. Как тебя только Герберт отпустил?

– Он меня подвез, – она даже не поправила, когда я в очередной раз исковеркал имя ухажера.

– Все равно дурак, – покачал головой я. – Тебе куда?

– Да я сама скажу водителю.

– Деньги есть или дать?

– Все в порядке, не переживай, сынок, – она прерывисто выдохнула и, кажется, едва не расплакалась.

Такси приехало буквально через две минуты и, посадив ее в машину, я уже через стекло сказал:

– Мам, как доедешь – напиши. Я переживаю.

И засунув руки в карманы, едва ли не насвистывая двинулся назад.

А в квартире меня ждал сюрприз!

Ароматная курица с овощами по-азиатски и полные раскаяния глаза Вероники.

– Ты голодный? – избегая смотреть на меня и потирая одну ногу о другую, спросила соседка.

– Вот принюхался и понял, что да, – кивнул я, с любопытством глядя на девушку. – А что, ты угощаешь?

– Ага, – покраснев, согласилась Никс и сбежала на кухню, уже оттуда крикнув: – Мой руки и садись за стол, я сейчас положу!

Хм… Что-то очень крупное сдохло в лесах Датского королевства!

– Надеюсь, оно не отравлено? – с наигранной опаской поинтересовался я. – Не то чтобы ты похожа на убийцу, но еще с утра мы были далеки от радушных обедов.

Взгляд Ники потупился, и она опустила его вниз.

– Просто я… – начала она, – чувствую себя виноватой. За тот разговор и что назвала твою мать…

Я остановил ее жестом. И без повторений прекрасно помнил, с кем ее спутала Ника, а потом еще и негр по дороге в парк. Была ли в этом вина моей соседки? Вряд ли. Скорее, виновато выкрученное на максимум чувство прекрасного у моей матери.

Другое дело, как сильно меня задел факт того, что Ника решила, будто я вызвал проститутку. Я что, серьезно похож на такого человека?

Это заявление как минимум задевало мое мужское самолюбие. Ведь в Германии передо мной падали штабелями, да и в родной стране ситуация была аналогична.

Что и говорить, я был избалован халявным женским вниманием, хотя и не любил им пользоваться.

Так с чего вдруг проститутки? Скорее, уж я мог получить любую, если захочу. Вот скажем… Никс.

Я сел за стол, придвинул к себе приборы и медленно попробовал стряпню соседки.

– М-м-м, – протянул я. – Весьма вкусно. Мясо сочное, а овощи…

Ника на мгновение зарделась под влиянием столь неприкрытой лести.

– Так ты меня прощаешь? – тихо спросила она.

Боже. Ну что за наивное создание? Неужели думала откупиться за оскорбленное самомнение курицей?