Екатерина Спирина - Правда не горит

– Красивое у меня счастье…

Мы с Клио прыснули со смеху, а Ники, схватив нас за руки, повисла в воздухе, радостно хохоча. Я посмотрел на Клио. Она задорно улыбалась мне. Мы были так похожи на счастливую семью…

Внутри меня снова началась щемящая вибрация, и я перевел взгляд в сторону. Мы стояли прямо напротив джелатерии 33 33 Gelateria – типичное итальянское кафе-мороженое, где продают мороженое домашнего производства. .

– Ники, хочешь gelato 34 34 Gelato (it.) – мороженое. ? – спросил я.

– Да! Только шоколадное мне мама не разрешает есть, у меня на него аллергия. А ты разрешишь?

– Конечно, нет! – серьезно ответил я. – Нельзя нарушать запретов мамы. Какие фрукты ты любишь?

– Stracciatella 35 35 Stracciatella – сливочное мороженое с шоколадной крошкой. , – лукаво сказала она.

– Нет, tesoro , это не фрукт. К тому же, оно с шоколадом.

– Там чуть-чуть шоколада!

– Нет, много. Хочешь, я угадаю, какие ты любишь фрукты?

Она засмеялась и кивнула.

– Клубника и… – задумался я.

– … персик! – подсказала Клио.

– Точно! – захлопала в ладоши Ники и потянула меня за руку в джелатерию.

Минут через 5 мы вышли на улицу, уплетая мороженое. Клио ела точно такие же шарики, как и Ники, и теперь я знал ее любимые фрукты.

Прошел еще час, а тревога моя все усиливалась. Мы заглянули в сувенирный магазин около Пьяцца дель Кампо и купили Ники какую-то игрушку, а родители ее все не звонили.

– Маттео, я хочу есть, – доверчиво посмотрела она на меня.

– Ок, пойдем ужинать, – вздохнул я, взглянув на часы. После ужина мы отправимся в квестуру.

Расположившись за столиками, мы с Клио уткнулись в меню. Ники сидела на моих коленях, утомленная, но довольная. Она так и осталась там сидеть, даже когда принесли блюда, что весьма затрудняло мне процесс поглощения пасты. Вдруг телефон резко зазвонил. Номер был незнакомым, и во мне зажглась надежда.

– Pronto ? – сказал я, а в ответ послышался всхлипывающий женский голос, из быстрой трели которого я понял, что женщина ищет Ники. – Синьора, успокойтесь. Ники со мной, мы ждем вас в остерии « Il Carroccio » на Via Casato di Sotto , 32, – сказал я спокойно.

– Спасибо! – послышался радостный возглас, и я, облегченно вздохнув, отложил в сторону телефон.

Еще минут через 10 в ресторан ворвалась молодая женщина, а за ней мужчина лет 50. Женщина бросилась к Ники и буквально сорвала ее с моих колен, а мужчина, побледнев, оперся на стол.

– Что с Вами, синьор? – испуганно спросил я, вставая.

– Вам плохо? – вскочила Клио, отодвигая для него стул.

Я взял стакан, плеснул в него остатки воды и протянул немолодому синьору.

– Спасибо, – сказал он, благодарно принимая стакан. – Сколько я должен вам?

– В каком смысле? – не понял я.

– Вы вернули нам дочь… Как я могу вас отблагодарить?

– Разве за такое платят? – приподнял я вопросительно бровь.

– Ты ведь мог забрать ее и требовать выкуп…

– Аааа… – ухмыльнулся я. – Но я не преступник и не мафиози, да и в долги не влезал…

Мужчина внимательно посмотрел на меня.

– Я оплачу ваш ужин. И оставь мне свой телефон, я придумаю что-нибудь еще.

– Мой телефон теперь весь город знает, синьор, – улыбнулся я.

– Где я видел тебя раньше? – спросил он. – Мы знакомы? – лоб его нахмурился в напряжении мысли.

– Не знаю, – пожал я плечами. – По крайней мере, я Вас вижу впервые.

– Он в Палио скачет! И он будет меня учить скакать на лошади! – вдруг сказала Ники.

– Точно! – хлопнул в ладони мужчина. – Ты… ты победитель последнего Палио? – изумленно уставился он на меня.

– Да, – смутился я, почувствовав себя почти чемпионом мира по футболу.

Мужчина с женщиной молча меня разглядывали, словно я был диковинным представителем человечества, а потом завалили кучей вопросов, присев за наш столик. Ники, меж тем, перебралась обратно на мои колени, а еще минут через 15 я обнаружил, что она уснула на моих руках. Родители ее, увидев свою спящую дочь, стали собираться домой, пообещав в скором времени позвонить мне.

– Спасибо вам, ребята! Будьте счастливы, – пожал мне руку отец Ники, и я передал ему дочь.

Ники вдруг проснулась и, обхватив меня за шею ручками, прошептала в самое ухо:

– Я не верю тебе.

– В чем? – недоуменно уставился я на нее.

– Ты соврал, что Клио не твоя невеста, – сказала она, чмокнула меня в щеку и, переместившись на руки к отцу, тут же заснула.

На город опускались сумерки, и нам нужно было возвращаться к машине. Почему-то в груди у меня подало признаки жизни чувство грустного сожаления, которого я давно не испытывал. Проведенный день оказался таким чудесным, что мне было неимоверно жаль отвозить Клио на вокзал и ставить точку в этом дне. Ох, если бы она не была хотя бы несовершеннолетней…