Мэгги Дэвис - Телохранитель

Франческа случайно уронила письмо юриста в воду. Она выудила его и оставила на краю ванны для просушки. Сознание ее было еще затуманено, и то, что она стала еще и обладательницей целой коллекции драгоценностей, ничуть не взволновало — все это казалось чем-то нереальным. Да и куда ей надевать эти браслеты с бриллиантами и рубинами — не говоря уже о диадеме!

Следующим был толстый конверт от Герберта Остроу.

Она вскрыла конверт и начала читать:

«Дорогая Франческа!

Когда вы получите это письмо, я, по всей видимости, уже уеду из города — отправлюсь ненадолго в Нью-Йорк, чтобы встретиться со своим литературным агентом — он очень надеется, что книга о Палм-Бич с новыми материалами о семье Бладвортов будет иметь успех. Хотя истинная причина этой поездки в том, уважаемая леди, что мне просто не хочется присутствовать на предстоящем торжестве. Вы сами знаете, как я отношусь к вашему замужеству с Куртом Бергстромом.

И тем не менее я решил отправить вам это письмо, считая, что приводимые в нем сведения могут оказаться для вас весьма интересными и — кто знает! — смогут изменить всю вашу будущую жизнь. Разумеется, я не надеюсь, что они смогут побудить вас пересмотреть свое решение о замужестве, но, вполне вероятно, подвигнут вас еще раз задуматься о нем.

Франческа, я даже не знаю, как мне рассказать вам о том, что я обнаружил в старых архивах Бладвортов и папке с семейной перепиской. Я провел там несколько дней, перечитывая письма вашего отца и колеблясь, что же мне лучше сделать — лично явиться к вам со всем этим и просить вас ответить на вопросы, на которые я сам ответить не в состоянии, либо прибегнуть к тому, что я лучше всего умею делать, то есть описать вам все это. И выбрал последний путь».

Вошла миссис Шенер.

— Время торжества приближается, мисс Луккезе, — сказала она. — Мистер Курт пригласил из Палм-Бич сотрудников мэрии, которые должны зарегистрировать брак, к часу дня. Вам надо быть в розарии к этому времени.

Франческа сложила первую страницу письма Герберта Остроу и последовала за горничной в спальню. По дороге она не могла не бросить взгляд на ожидавшее ее подвенечное платье. Франческа села за столик, борясь с головокружением, которое охватило ее после ванны. В зеркале она заметила, что ее лицо порозовело. Бледность, ставшая уже привычной в последние несколько недель, прошла. Ее глаза лучились. Даже без косметики она чудесно выглядела.

Франческа прислонила письмо к зеркалу, чтобы прочитать его, в то время как горничная принялась расчесывать ее длинные волосы.

«Нечто, что может изменить мою жизнь?» — подумала она, даже не представляя, что Герберт имеет в виду.

«Письма не датированы, возможно, это сделано намеренно. Язык писем довольно сложен — я выяснил, что, несмотря на сицилийское происхождение вашего отца, он и Карла использовали местный диалект острова Капри, желая, видимо, оставаться непонятными для остальных. Как вы увидите, у них были все основания для этого » .

Герда Шенер яростно терзала щеткой длинные волосы Франчески, дергая ее голову назад. Франческа была вынуждена поднять письмо на уровень глаз, чтобы дочитать его. «Стиль повествования Герберта Остроу так высокопарен, — подумала она, — словно он писал мировую историю».

«Любопытен тот факт, что эти два письма хранились в заклеенном конверте, словно кто-то намеренно положил их отдельно от остальных, возможно понимая все их значение в будущем. Во всяком случае, только такими соображениями можно объяснить то, что их не было вместе с другими письмами от Ванни к Карле, которые я вам уже передал. Прилагаю отдельно довольно точный перевод с того итальянского диалекта, если вы захотите прочитать их. Но, чтобы сохранить ваше время и, возможно, психологически подготовить вас к неожиданному известию, передаю самую суть этих двух писем, написанных вашим отцом Карле более двадцати пяти лет назад.

В первом письме он сообщает Карле, что он покидает ее и берет с собой ребенка. Впервые он пишет Карле, как сожалеет о той боли, которую он, по его словам, причиняет этим ей. И что он надеется искупить ее в будущем любовью и заботой о дочери. Он пишет, что вполне понимает, почему Карла позволяет ему взять с собой ребенка, и говорит — возможно, чтобы представить ее в лучшем свете, — что знает, как она любит свое дитя.

Теперь становится ясно, что девочка, живущая в «Доме Чарльза», была дочерью Карлы. Упоминание о женщине, которую привыкли считать матерью девочки, проясняет нам, что она была двоюродной сестрой Луккезе или его дальней родственницей, которую Карла и Джованни взяли с собой, чтобы убедить всех, что ваш отец был женат и имел от этого брака законного ребенка.