Мэгги Дэвис - Телохранитель

Темно-зеленые джунгли, ослепительный свет и белая дорожка перемешались перед ее глазами. На несколько секунд она даже забыла, куда бежала. Забыла причину, побудившую ее безоглядно пуститься бегом. Забыла, почему на ней надето подвенечное платье.

Франческа резко открыла дверь в домик для гостей и ворвалась в него с выскакивающим из груди сердцем, едва переводя дыхание от быстрой ходьбы. На пороге она выпустила из рук подол юбки, наступила на него и едва не упала. Она так запыхалась, что должна была успокоиться, прежде чем произнести хоть слово.

Дверь в ванную комнату была приоткрыта. Франческа привалилась в изнеможении плечом к стене и схватилась рукой за ручку двери в ванную, чтобы удержаться на ногах. Ей удалось только выговорить его имя. Но ничего страшного — главное, что она здесь, сейчас он обнимет ее, и она найдет покой в его объятиях.

Появление Франчески ошеломило его. Она так внезапно ворвалась в его домик, что ей удалось застать его врасплох.

В раскрытом аптечном шкафчике над раковиной, в котором обычно хранят флакон аспирина и зубной эликсир, были самые разные предметы — чайная ложечка, прозрачный пакет с каким-то белым порошком, моток лейкопластыря, несколько комочков ваты со следами крови на ней, горящая свеча.

Когда Курт повернулся к Франческе всем своим крупным телом, она заметила, что его глаза цвета морской воды как-то странно смотрят в разные стороны, а губы окрашены кровью. Капли крови стекали из уголков рта и капали ему на грудь. Все вместе это придавало Курту страшный вид. Правой рукой он сжимал шприц. Кончики пальцев были покрыты кровью.

Время перестало существовать для Франчески Она слышала только свое хриплое, захлебывающееся дыхание, а свободной рукой все еще держала пышную юбку своего подвенечного платья.

Кровь стекала из его рта, делая его похожим на какое-то чудовище, он по-прежнему смотрел на нее невидящим взглядом, будучи не в состоянии произнести ни слова.

Франческа закричала. Этот вопль сам собой родился в ее сознании, ужасный звук, который она не смогла подавить.

Франческа кричала не переставая, все вдруг оборвалось, темная волна небытия навалилась и захлестнула ее. Голова запрокинулась и конвульсивно задергалась. Она потеряла сознание.

Солнечный жар обрушивался на людей, стоящих в начале длинной цепочки, тогда как на тех, кто замыкал ее, порой набегала тень от широких листьев пальм, покачивающихся под порывами океанского муссона.

Франческа, напряженная и немного растерянная, чувствовала, что она вот-вот переломится пополам, так как большинство гостей, пришедших на свадьбу и теперь ожидающих своей очереди поздравить ее, не могли дотянуться до ее щеки в традиционном поцелуе. Рядом с ней и Куртом стояли Касси и Анджело, шафер жениха и самая почетная гостья празднества.

Но вот появился Гарри Стиллман, приблизившись к ним, он внимательно посмотрел на Франческу, повернулся к стоящему рядом с ним мужчине и негромко произнес:

— Боже мой, дела хуже, чем я слышал. Она совершенно не в себе.

Франческа только неопределенно улыбнулась. Ее щеки то и дело касалась тонкая ткань фаты, колеблемая ветерком, проносящимся по розарию. Над благоухающими цветами громко жужжали пчелы, порой заглушая своим жужжанием обычные пожелания счастья, на которые не скупились гости. Но Франческа все же услышала слова Гарри Стилл-мана совершенно четко. Ей непонятен был лишь тот неприязненный тон, которым они были произнесены.

Не могла она и понять, почему вообще юрист из Майами присутствовал на ее свадьбе. Она не припомнила, что приглашала его, и успела заметить неприязненно-напряженное выражение лица Курта Бергстрома при появлении юриста. Этот человек в сером деловом костюме не вписывался в остальное общество и отвечал такой же неприязнью Курту Бергстрому.

Франческа повернула лицо к стоящему рядом с ней Курту, ища у него поддержки. Белокурый красавец улыбнулся ей в ответ. Когда она взглянула на него, Курт непроизвольно сжал ее пальцы. Он держал ее руку в своей с того самого момента, когда они вышли из особняка к гостям, ни на секунду не выпуская, даже во время церемонии бракосочетания.

Что-то недоброе было в этом жесте…

«Он не позволяет мне отойти от себя ни на шаг», — поняла она.

Курт держал ее так для того, чтобы постоянно быть рядом с ней. Ей казалось, что она стала почти невесомой, и, если бы Курт не держал ее так крепко, налетевший с океана ветерок легко мог бы унести ее на вершину пальмы, а там, глядишь, и в открытое море. В ее сознании возникали какие-то отрывочные мрачные картины. Суровая женщина, перетягивавшая резиновым жгутом ее руку, капли крови на загорелой коже Курта.