Мэгги Дэвис - Телохранитель

Внезапно изменив тон, миссис Хэмптон спросила:

— Что вы почувствовали, когда узнали, что стали наследницей состояния Бладвортов?

— Очень удивилась, — опустила глаза Франческа, стараясь изобразить приличествующую случаю скромность. Она не могла догадаться, что именно хочет услышать от нее миссис Хэмптон.

В глазах старушки мелькнуло скептическое выражение.

— Что ж, могу себе представить. Ведь до этого у вас практически не было денег?

У Франчески почему-то появилась уверенность, что миссис Хэмптон знает про нее все. Вполне вероятно, что следила за ней по газетным публикациям, но теперь хотела составить собственное представление.

— Абсолютно никаких, — призналась Франческа. — Я работала клерком на кафедре истории в университете. Должность чуть выше секретарши, не больше. И с трудом выплачивала кредит за автомобиль.

— Так, так, так, — задумчиво произнесла собеседница, испытующе буравя ее острым взглядом черных глаз. — Ну, и что же вы думаете о завещании? Там ведь сказано, что ваш отец был любовником Карлы.

Франческа решительно выпрямилась.

— Я так не считаю, — осторожно произнесла она. — Там сказано, что он был единственным человеком, которого она любила. А под этим можно понимать что угодно.

— Мак-Элрой спросил меня, — сказала миссис Хэмптон, — помню ли я этого человека, и я ответила: да, отлично помню Ванни. Карла привезла его из своей поездки в Европу в 1960 году, как раз накануне дня рождения Чакки — 17 ноября. Чакки в то время уже не было в живых. Как он пышно отмечал свой день рождения, какие закатывал невероятные пиры по этому случаю, даже после смерти Эдны! Тогда, чтобы облегчить похмелье, люди пили сырые куриные яйца с ворчестерским соусом, это было общепринятое средство. И вот после одного такого дня рождения весь Палм-Бич на неделю остался без яиц, пришлось привозить автомобилями из Джексонвилла. Помню, шофер Карлы был очень симпатичным молодым человеком. Он напоминал Рудольфе Валентино, только был гораздо привлекательнее. В те дни говорили, что Руди на самом деле предпочитал мальчиков, и в это можно поверить, глянув на его жену, Наташу. Вылитая лесбиянка.

Франческа не поняла и половину из этого монолога, но всем своим видом выразила вежливый интерес.

— Итак, вы собираетесь жить здесь постоянно, — продолжала старушка. — Мак-Элрой сказал мне, что один из Тартлов, внук старого Себастьяна, по-прежнему ухаживает за садом и домом. Наши дома, ваш и мой, весьма оригинальны, но, знаете ли, быстро ветшают в этом климате. Было безумием строить их практически на болоте. Сказать по правде, многие из домов в округе едва держатся. Наша «Ассоциация землевладельцев в Палм-Бич» постоянно взывает к своим членам, чтобы они уделяли должное внимание своей собственности. Сегодня здесь все заполонили иностранцы — арабы, южноамериканцы, немцы. Да еще застройщики — ох, милочка, вы уже, наверное, заметили, что творят на побережье эти разбойники! Они хуже всех. Эти ужасные люди готовы все снести и строить свои кондоминиумы. Они уже обезобразили места вокруг озера Ворт и южную часть острова! Вам надо будет вступить в нашу ассоциацию, поддерживать в прежнем порядке «Дом Чарльза». Надеюсь, вы присоединитесь к нашей борьбе с застройщиками.

— Я буду очень ра… — начала было Франческа. Но старушка даже не дослушала ее:

— У вас отцовские глаза, моя дорогая. О, я видела его много раз! Очаровательный парень, всегда такой любезный. Светлые глаза у итальянцев не такая уж редкость, вы сами это знаете. А как он улыбался! И просто поражал прекрасными манерами. По одним только манерам всегда узнаешь европейца, пусть даже не аристократа. Я думаю, горничные были от него без ума, но Карла держала их в строгости. Подумать только, чтобы утонченная Карла позволила себе роман с шофером — об этом тогда все говорили в Палм-Бич! Общий приговор был таков: «Кто угодно, но только не Карла».

Франческа во все глаза смотрела на миссис Хэмптон, не в силах произнести ни слова. Ей трудно было поверить, что хозяйка дома говорила о ее отце и Карле Бладворт.

На пороге молча возник древний дворецкий в чопорном черном костюме и крахмальной сорочке со стоячим воротничком. Миссис Хэмптон повернулась к нему и произнесла:

— Нет, она еще не уходит. Она мне нравится. И принеси нам еще бутербродов.

И тут же снова обратила все внимание на Франческу.

— Что примечательно, из той же поездки Карла притащила и всю его семью. Они расположились здесь всем своим цыганским табором — его жена, теща, братья. Надо сказать, что в этом что-то было. Вы ведь знаете, что ваше семейство мечтало эмигрировать. Карла любила Италию и, когда была замужем за Траммом, в основном жила на Капри. Вы, должно быть, были тогда совсем ребенком. Все ваши родственники переехали в Бостон?