Мэгги Дэвис - Телохранитель

Но свое отношение к самой Франческе они очень хорошо скрывали. Пусть она была всего лишь дочерью шофера-итальянца из прошлой жизни Карлы, но она стала обладательницей всех денег Бла-двортов, в то время как Бергстром был всего лишь лишенным наследства любовником.

— Будьте добры, закончите это потом, — сказала Франческа, обращаясь к горничной. Слова эти холодно упали в атмосферу неприязни.

Миссис Шенер молча положила белье на ручку кресла и вышла из домика. Когда дверь за ней закрылась, Курт повернулся к Франческе спиной, оперся локтем на каминную доску и закрыл лицо ладонью.

— Прости меня, — тихо произнес он.

Франческа едва услышала эти слова. Она не знала, как себя вести — уйти или остаться и выслушать его объяснения. Его взгляд даже не коснулся ее, словно она осталась такой же, как раньше, и вообще ничего не изменилось. Взгляды всех других замечали новый облик Франчески. Но не его взгляд. И этому могла быть только одна причина.

— Я на секунду, — холодно сказала она, не глядя на него. — Мне сказали, что ты вернулся.

— Да, — ничего не выражающим тоном произнес он. — Я вернулся, когда ты была в отъезде, и собирался исчезнуть до твоего возвращения, Франческа.

Внезапно взор голубых, как море, глаз остановился на ней. И только сейчас Курт увидел новую Франческу. «Просто посмотри ему в глаза», — посоветовала Баффи Амберсон. Теперь эти глаза наконец-то отметили ее элегантное платье из шелка, обнаженные загорелые плечи, новую прическу. Но, продолжая думать о своем, Курт произнес:

— Ты… ты должна понимать, почему мне необходимо уйти.

Это было отнюдь не то объяснение, на которое рассчитывала Франческа. Она закусила губу, борясь с навернувшимися на глаза слезами. Неужели он вот так хочет порвать с ней?

— Все бессмысленно, — резко произнес Курт. — И разговоры бесполезны. — Он снова опустил голову. — Франческа, послушайся моего совета. Уезжай отсюда. Вернись в Бостон. Или уезжай в дом на Гавайях, вот увидишь, тебе там понравится. — Его голос внезапно упал почти до шепота: — Только ради бога уезжай! Беги из этого проклятого места!

Ее поразило отчаяние, звучавшее в его голосе. Но слова Курта спровоцировали у нее вспышку гнева.

— Спасибо за совет, но я никому не позволю вертеть мной! В этом доме меня принимают за марионетку. И напрасно!

Он поднял голову и удивленно произнес:

— Что?

— И ты ничем не лучше других! — выкрикнула Франческа. — Всем от меня что-то нужно. Я больше не хочу тебя видеть…

— Франческа, — сказал Курт, делая шаг навстречу.

Она резко выпрямилась, почти ничего не видя сквозь слезы:

— Я должна идти, меня ждут.

Как слепая, она повернулась и пошла было к двери, но натолкнулась на кресло, на ручке которого лежало постельное белье, оставленное миссис Шенер.

— Франческа, вернись, — попытался остановить ее Курт.

Но она громко хлопнула дверью и вышла из домика.

Миссис Хэмптон оказалась седовласой полной женщиной. Это открытие почему-то разочаровало Франческу.

В своем воображении она нарисовала образ худенькой маленькой старушки, просто, но изысканно одетой, с непременной ниткой жемчуга на шее, сидящей в небольшой комнатке, уставленной давно вышедшей из моды мебелью.

Но вместо этого лучи полуденного солнца вливались сквозь огромные окна в просторную гостиную «Сихэмптона», лишь слегка сдерживаемые бархатными занавесями темно-лилового цвета, и падали на персидские ковры. Множество безделушек и фотографий делали комнату похожей на музейный зал. Трудно было понять, на что прежде всего стоит обращать внимание — на совершенно необычную комнату или столь же впечатляющую хозяйку.

Громадный портрет, написанный маслом, висел над мраморным камином XVIII века. Вся каминная полка была уставлена фотографиями с автографами особ королевских кровей, президентов и сильных мира сего. Здесь же красовались бесценные китайские статуэтки из нефрита, миниатюрные часы, золотое пасхальное яйцо работы Фаберже, античная мраморная голова Афродиты вперемежку с флаконами с какими-то лекарствами, пожелтевшими конвертами и засохшими цветами в вазах.

Портрет над камином запечатлел женщину в белом бальном платье из шелка, с глубоким декольте, открывающим взгляду плечи и тонкие руки. Кожа этой женщины поражала своей белизной. Франческе, которая привыкла к современной моде на загорелых дочерна красавиц, было странно видеть подобное. Чувственный ротик женщины слегка кривился. Создавалось впечатление, что она свысока смотрит на окружающих. Искусный художник сумел передать ощущение движения — в повороте головы, в складках шелка, во взмахе руки.