Барбара Виктор - Мозаика судеб

– А что я могу к этому добавить, Сильвио?

– Многое, если ты мужчина. Встряхни ее хорошенько!

– На нее это не подействует.

– Подействует. Еще как! Это самый верный способ.

– Я считаю, что она из тех, кто своих решений не меняет.

– Да послушай, – взмолился Сильвио, – она не в себе, сама не знает, чего хочет. Кто-то из вас должен стоять на земле и вытаскивать утопающего. Я на тебя рассчитываю, Ник!

– Плохо дело… – пробормотал Ник, прежде чем повесить трубку, – я подумаю, что можно сделать.

Ник с размаху ударил кулаком по своей ладони и выругался.

Милли явно слышала его последнее восклицание, он представил, как она вздрогнула, и, покидая контору, извинился перед ней и предупредил:

– Меня не будет до конца дня, и ты не знаешь, где я нахожусь, если кто захочет меня видеть.

– Я хочу… – услышал Ник кроткий голос.

Глаза Милли стали круглыми от изумления. Ее удивило не столько появление Габриэлы в конторе, сколько неожиданная реакция Ника. Он был груб, как никогда.

– Что тебе здесь понадобилось?

Габриэла шагнула к нему, бросив Милли приветливую улыбку.

– Я бы хотела поговорить с тобой. Ты не мог бы уделить мне несколько минут?

– Пожалуй. – Он крепко взял ее за локоть и стремительно вывел из конторы, на ходу сказав секретарше: – Попозже свяжусь с тобой.

Когда он шел с Габриэлой по улице, он понял – рано или поздно это должно было случиться. Единственно, он надеялся, что это произойдет гораздо позже.

Обнявшись, они стояли в тени огромной плакучей ивы – одной из тех, что составляли достопримечательность Фрипорта, и казалось, что все сомнения и проблемы покинули их.

– Я не могу без тебя.

Ник ничего не ответил, только опять прижал ее к себе.

– Давай пойдем куда-нибудь, – прошептала Габриэла, крепко обхватив его в кольцо своих рук.

– Не делай этого. Я могу взорваться, как вулкан.

– А что же мне делать? – Ее голова склонилась ему на грудь. – Откуда ты узнал, что я уезжаю?

– Твой отец сообщил мне.

Габриэла остановилась, положила руки ему на плечи.

– Я могла бы не поверить этому, если бы мой отец не был типичным итальянцем и не совал бы свой нос в мои личные дела. Этим он только делает мне больно.

– Габриэла, – сказал Ник, глядя ей прямо в глаза. – Мы все итальянцы, и ты тоже, и в наших обычаях заботиться о том, чтобы в семье был мир и порядок. Ты должна понять своего отца. Он поступил, как и должен был поступить любящий отец. Если бы я увидел тебя у дверей своей конторы без его предупреждения, неизвестно, как бы я поступил с тобой.

– Как? – спросила она. – Убил или ударил?

– Возможно.

– Давай зайдем куда-нибудь и поговорим спокойно.

Они устроились в ближайшем баре за столиком, располагавшимся в полутемном углу. Обычно здесь собирались по вечерам пьяницы и спортивные болельщики, которые следили за очередной игрой по огромному цветному телевизору, подвешенному к потолку над самой стойкой. Сейчас в зале только бармен скучал на своем рабочем месте да какой-то мужчина сидел за своей выпивкой в отдаленном углу.

– Ты хотела говорить. Так говори, – сказал Ник.

– А тебе нечего сказать?

– Тогда зачем мы сюда пришли, Габи?

– Я перед тобой в долгу.

– Ничего подобного, – пожал Ник плечами.

– Ты ненавидишь меня?

Его лицо выражало недоумение:

– Тебя нельзя ненавидеть, над тобой можно только посмеяться. И пожалеть.

– Жалость ранит очень больно, – тихо сказала Габриэла.

– Ничего не могу поделать, мне тебя жалко.

Габриэла тяжело вздохнула:

– Подобный разговор может длиться вечно.

– Габи! Сколько же можно? Все эти дни я думал над твоей запутанной историей, пока наконец не добрался до истины. Я понял, что ты уж так устроена и почему-то бежишь от своего счастья. Ты сама себе враг. Ты не можешь обходиться без ощущения вины и, мучаясь сама, изводишь близких тебе людей.

– Ты рассуждаешь как психиатр.

Он проигнорировал ее замечание и продолжил:

– Ты живешь в мире иллюзий. Тебе кажется, что, если Дина тебя отвергает, весь мир рушится. Но это не так! Есть люди, которые тебя любят. Отбрось все и стань свободной!

– Ник, я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой и попытаться найти компромисс.

– Какой?

– Я должна разобраться сама в себе.

– Поступай как хочешь, Габриэла. Пока ты не улетела в Париж, ты знаешь, где меня найти. Я буду на месте.

Как хотелось Габриэле сказать ему «да», но возраст и груз прежних ошибок не позволяли ей произнести это заветное слово.