Барбара Виктор - Мозаика судеб

– Я люблю тебя, но не имею права с уверенностью заявить, что мне делать с этой любовью. Я боюсь стать тебе плохой женой, пока не справлюсь с тем, что терзает меня изнутри.

– Стоит ли мне ждать?

Ей хотелось сказать ему, чтобы он как можно скорее скрылся с ее глаз, и почти так же сильно ей хотелось взять с него обещание, чтобы он ждал ее вечно.

– Я не хочу, чтобы меня спасали.

Сопровождаемые любопытными взглядами скучающих посетителей, они встали и покинули кафе. На улице они поцеловались долгим, страстным поцелуем, словно бы прощаясь навсегда. Появилась какая-то пара, сидевшая в кафе за соседним столиком, и направилась к автомобилю. Габриэла услышала, как мужчина сказал своей спутнице: «Похоже на конец какого-то длинного романа».

– Что происходит? – встретил ее Сильвио гневной фразой. Он стоял, широко расставив ноги, среди огородных грядок и указывал на дом. – Ты думаешь, что можешь шляться по округе и не говорить мне, где ты пропадаешь?

Габриэла постаралась говорить с ним как можно спокойнее:

– Пожалуйста, не волнуйся. Я как раз пришла объяснить тебе все. Я приняла решение и хочу, чтобы ты меня понял.

– Пришла объясняться, когда натворила черт знает что! – продолжал кричать Сильвио, не обращая на нее внимания.

– Давай найдем место и спокойно поговорим, папа.

– Только если ты не станешь заявлять, что ты уже что-то надумала сама, не посоветовавшись со мной. – Он уже начал торговаться с дочерью, голос его смягчился, но он по-прежнему сжимал и разжимал кулаки, словно боксер на ринге, примеривающийся к противнику, прежде чем нанести первый удар. – Я не намерен сидеть и ждать, когда ты вляпаешься в очередную фантастическую историю. Ты слышишь меня, Габриэла?

– Слышу, – ответила она, в ярости кусая губы, – если ты выслушаешь меня, то поймешь, что это никакая не глупая история и не ошибка с моей стороны!

– Если хочешь знать мое мнение – у тебя один ветер в голове!

Подхватив отца под руку, она повела его в угол сада, где стоял стол с несколькими стульями.

– И вот еще что, Габриэла, если тебе не понравятся мои слова, ты не должна бежать к матери и жаловаться ей. Понятно?

Габриэла кивнула, размышляя, как рассказать отцу обо всем, чтобы это выглядело логично и просто, а не тем сумасшедшим бредом, каким оно казалось ей самой. В этот день она решилась одеть летний костюм явно парижского производства – жакет с подложенными плечами и почти прикрывающий короткую юбку. Габриэла только что помыла волосы, уложила их и тщательно наложила на лицо косметику. Из материнской шкатулки она позаимствовала массивные золотые серьги и такое же ожерелье. Она уселась в тени дуба, словно демонстрируя себя отцу в полном блеске, но ее вид только вызвал новую волну раздражения.

– Какого черта ты так вырядилась? – взорвался он.

– Папа, Адриена с Диной в доме Пита на берегу. – Габриэла сделала паузу. – Ей удалось уговорить Дину разрешить мне приехать и позаботиться о дочери, пока она не окрепнет достаточно, чтобы вернуться в колледж. Кстати, она быстро поправляется, и на следующей неделе сможет продолжить учебу. – Снова пауза перед решительным заявлением. – Поэтому я заказала билет в Париж и собираюсь уезжать. Мне надо срочно приступить к работе.

Сильвио выслушал дочь молча, не перебивая, и только заметил:

– Ты что, вырядилась так ради дочери?

– Не только, – помедлив, сказала Габриэла. – По дороге я собираюсь повидаться с Ником.

– Вот это номер! – Сильвио вперил в нее свой пристальный взгляд. – А он знает, что ты удираешь от нас на следующей неделе?

– Он знает, что я уезжаю, но не знает когда.

– И что он думает по этому поводу? – не выдержал отец.

– Не одобряет…

– Я могу сказать тебе то же самое. – Глаза его сузились, он ушел в себя, как будто в уме прокручивал всю эту историю с начала до конца.

– Почему ты так поступаешь? – спросил он вдруг совсем спокойным тоном.

– Потому что я живу там, а не здесь, и моя работа не может ждать меня до бесконечности.

– А Ник?

– Я не просила его ждать.

– Тогда зачем ты хочешь с ним увидеться?

Она покраснела:

– Чтобы попросить его об этом.

– Не думаю, что он все это охотно проглотит, ни минуты в этом не сомневаюсь. К тому времени, когда ты исправишься и начнешь просить прощения, будет уже поздно.

– Значит, так тому и быть, – обреченно заключила Габриэла.

Ее элегантный наряд и все косметические ухищрения не могли скрыть той душевной боли, от которой она страдала.