Барбара Виктор - Мозаика судеб

Пит страшно не любил, когда трогали его вещи – сразу закатывал скандал. Даже в том случае, когда Габриэле приходилось приносить ему сменную одежду в здание суда, – случалось, что у него не хватало времени съездить домой переодеться, особенно в разгар избирательной кампании.

Внезапно Габриэлу охватил гнев, и внутренний ее голос был преисполнен горечи: «Ты мог бы хоть разок позвонить мне и рассказать, как дела у Дины в колледже, есть ли у нее дружок, мучают ли ее по-прежнему приступы аллергии, упоминал ли ты при случае обо мне! Я ненавижу тебя, сукин ты сын, за то, что ты не отвечал на мои телефонные звонки, игнорировал меня, делал вид, что меня не существует на свете». Она так вцепилась в край гроба, что суставы ее пальцев побелели. Едва сдержалась, чтобы не вцепиться в это восковое холодное лицо и не начать его царапать, не надавать пощечин… До той поры, пока он не поднимется из гроба и не объяснит всего, что она хотела знать.

Вместо этого она ласково коснулась его волос, заметив легкую седину на висках, как всегда у блондинов, желтоватого оттенка.

«Пит, – опять зазвучал внутренний голос, – зачем нужно было постоянно изображать из себя хорошего парня? Зачем надо было изводить меня, превращать в сварливую ведьму? Зачем было являться перед дочерью в образе «папочки-спасителя», оставляя мне роль строгого воспитателя, который только наказывает и портит настроение? Зачем нужен был весь этот спектакль?» Габриэла встряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на происходящем.

«Почему ты не поговорил со мной, почему не сберег то, что было дорого нам обоим? Ведь жизнь так коротка!»

Она замерла, прижала ладонь к губам – ее внезапно пронзила мысль: «Какими же мы были глупцами. Зачем поломали свою жизнь?» Ей тоже было в чем себя упрекнуть. Она вновь пыталась продолжить свой внутренний монолог, обращенный к Питу, человеку, подарившему ей ребенка, а потом приложившему столько усилий, чтобы отнять его.

…Габриэла погладила пальцами сухую холодную кожу его щек, ощутила свежую щетину на щеках и подбородке. У нее на мгновение родилось желание нажать посильнее – тут же прихлынул испуг, и она отдернула руку.

Если бы Габриэла хотела быть действительно объективной, она бы взглянула на сложившуюся ситуацию со стороны и ей бы стало очевидно, что их разрыв с Питером относится к числу обыденных житейских драм, когда люди, вовлеченные в подобные обстоятельства, против их же воли превращаются в чудовищ. В этом сказывался некий непреложный и неотвратимый закон, который заставляет нас раскручивать спираль обид, нетерпимости, взаимных обвинений, мучительных душевных пыток, которым мы подвергаем друг друга, хотя как легко было уничтожить в зародыше всякое намечающееся отчуждение.

Прежде чем их семейная жизнь окончательно запуталась, Пит многократно изменял ей, она – однажды.

Неверность и развод, общий ребенок и похороны. Странная цепочка…

Сгорбленная пожилая женщина, окончив разговор со служащими похоронного бюро, подошла к Габриэле и обратилась к ней:

– Вы тоже одна из моих учениц?

Габриэла на мгновение смутилась, скользнула взглядом по лицу Пита, прежде чем ответить:

– Нет, вы ошиблись.

– Я – мисс Ковени, – представилась женщина. – Пит – из моего третьего выпуска. Я уже виделась сегодня кое с кем из моих бывших учеников. – Она криво улыбнулась одной стороной рта, что придало ее сморщенному личику неожиданно плутоватое выражение. Ей явно перевалило за восемьдесят, и, по-видимому, этой старушке суждено было пережить не только Пита.

– Вы знаете, – продолжила она свою мысль, – тут есть над чем задуматься… Пит уже второй мой ученик, которого я потеряла за последние два года.

– Какой ужас! – воскликнула Габриэла, продолжая высматривать в толпе дочь. Когда же она вновь взглянула на старую учительницу, то обнаружила, что та разговаривает с какой-то супружеской парой.

– Я – Майк Джакомо, – сказал мужчина, подошедший к Габриэле, – моя Анжела училась в школе вместе с Диной.

– О! – только и смогла вымолвить Габриэла, глядя на женщину рядом с мистером Джакомо.

– Это моя жена, Сара, – представил ее Майк.

– А я вас помню, – заявила женщина. – Вам никогда не нравилось сидеть на площадке и присматривать за дочерью, когда она была маленькой.

Ошеломленная, Габриэла на мгновение потеряла дар речи, потом поинтересовалась:

– Как Анжела? Она учится в колледже?

– У нашей девочки сейчас маленькая проблема с поиском своего места в жизни, – ответил Майк и, словно ограждая от чего-то, обнял жену за плечи.