Марго Романова - Тайга

— Ты слышишь? Он стонет. Даже ему больно, — нежно поглаживая листик, проговорила она.

— Что за глупости, — хмыкнул Николай. — Осенью они сами скинут всю листву. Или в это время крик стоит на всю тайгу?

— Когда ты себе ногти остригаешь тебе больно? — повернулась она к нему.

— Нет, — покачал головой Николай.

— А если их срезать под самый корень? — слегка наклонила она головку.

— Понятно, понятно, — махнул рукой Николай и, встав со скамейки, направился в дом. — Тебя не переспоришь. Только кушать от этого меньше не хочется.

Тяжело вздохнув, Рябинушка направилась следом за ним, но тут услышала голос своей подружки. Она радостно улыбнулась и заспешила к Березоньке, которая ждала ее, облокотившись о дерево.

— Я соскучилась, — грустно призналась берегиня. — Ты совсем забыла про меня. Променяла на человека. А ведь когда-то мы клялись, что никто и ничто не разлучит нас. Помнишь?

— Конечно, помню, милая, — крепко обняв подружку, прошептала Рябинушка. — Но ты должна меня понять. Я люблю, дорогая моя подружка. Люблю всей душой. И не могу расстаться с ним не на секунду. Когда он далеко, мне кажется, что душа моя разрывается на части. Без него мне не хочется ни жить, ни дышать. Моя душа полна только им и порой мне от этого страшно. Никогда и ни к кому я не была привязана так сильно.

— Что же делать? — обеспокоенно заглянула ей в глаза Березонька. — Ты не сможешь оставить его здесь.

— Зато я смогу уйти вместе с ним, — одними губами сказала берегиня.

Березонька округлила свои и без того большие глаза, и ладошкой прикрыла рот, чтобы сдержать едва не сорвавшийся крик.

— Как? — беззвучно прошептала она.

— Пойдем искупаемся! — с наигранной веселостью предложила Рябинушка. Напряженно и хмуро смотрела она на подружку, хотя на губах играла озорная улыбка.

Березонька молча кивнула в ответ. Она поняла, что Рябнушка хочет сказать ей что-то очень важное, то, что не нужно слышать Тайге.

— Коленька, ты отдохни пока, — повернувшись в сторону избушки, крикнула Рябинушка. — Я сейчас приду.

Взметнувшись в небо синим облаком, они растворились в вечернем полумраке.

Наконец, берегиня оставила его одного! Весь день Верло просидела в кустах. У нее жутко затекли все конечности. И, как оказалось, не зря. Покряхтывая и держась за поясницу обеими руками, она вылезла на поляну и побрела к избушке. Надо торопиться, а то эта влюбленная дурочка долго без него не протянет. Не понятно, как она вообще ушла без него. Ведьма уже начала сомневаться, что этот момент когда-нибудь настанет.

Ради этого мерзкого человечишки она даже не станет перевоплощаться. Расходовать на него свою энергию ей не хотелось. Хватит с него и дурман-травы, вызывающей галлюцинации. Подойдя к раскрытой настежь двери, ведьма достала из потайного кармашка туго скрученный мешочек, спешно развязала его, набрала целую горсть мелко перемолотой травки и, хотела забросить ее в дом. Но она не успела даже разжать кулак. Кто-то схватил ее за руку и с силой выкрутил запястье. Ведьма согнулась пополам и от дикой боли заорала во весь голос.

Хватку немного ослабили, отчего боль стала терпимой. Она раскрыла глаза и прямо перед собой увидела две ноги, обутые в кожаные ботинки. Шустрый какой, подумала она.

— Кто вы? — требовательно обратился к ней обладатель ботинок. — И зачем сюда пришли?

— Меня зовут Верло, — прокряхтела она. — А пришла я с деловым предложением. Если ты меня отпустишь, то я скажу, с каким.

— Что у тебя в руке? — тоже перешел на ты Николай.

— Да так, травки немного, — залебезила Верло. — По дороге насобирала. Вечером настоичку сделаю, успокаивающую. Ты руку то мне отпусти, не мучай бабушку.

— Я знаю, кто ты, — еще немного ослабил хватку Николай. — Ты — ведьма. И ты хотела меня отравить.

— Зачем мне это нужно? — искреннее изумилась Верло.

— Значит, ты действительно ведьма, — удостоверился Николай. — А теперь левой рукой достань свой мешок и очень осторожно ссыпь туда все содержимое своего кулака. Если хотя бы крошечка этой пыли вырвется наружу, то я сломаю тебе руку. Поверь, я успею это сделать до того, как умру.

— У меня заклинило спину, — заныла ведьма. — И рука совсем не шевелится. Дай мне встать, и я все сделаю. Обещаю!

— Не дождешься, — сильнее выкрутил ей руку Николай. — Ты теряешь время. Еще одна секунда бездействия — и я ломаю тебе запястье.

Взвыв от боли, ведьма все же сделала то, что от нее требовал Николай. Выхватив у нее плотно набитый мешочек, Николай отпустил ведьму.