Марго Романова - Тайга

— Не понял ничего, — ошарашено посмотрела на берегиню Николай. — Тайга — это в смысле лес, то, что вокруг нас? Она разве живая?

— А ты думал мертвая? — прыснула Рябинушка. — Да она живее всех живых, потому что вечная. Наша жизнь вспыхивает, а через пятьсот лет затухает, а она всегда была и всегда будет.

— И… как она выглядит? — присев на травку, Николай внимательно огляделся по сторонам.

— Ее не видел никто, только слышал. Никому она не является, — прошептала берегиня.

Рябинушка легла на травку рядом с ним. Шумно вдохнув аромат леса, она потянулась от удовольствия. Николай откровенно любовался ею. Под ее белым воздушным нарядом обозначились все изгибы прекрасного тела. Столь идеальных форм видеть ему не приходилось. Казалось, что она высечена из мрамора. Каждый изгиб, каждая впадинка и округлость были настолько четко очерчены, что казались нереальными. Светлые густые волосы разметались вокруг ее головы, пухлые губки чуть приоткрылись, огромные голубые глаза излучали безграничное внутреннее тепло и доброту. Она смотрела на небо и улыбалась.

— Можно я прикоснусь к твоим волосам? — жалобно попросил он.

— К волосам — можно, — по-прежнему глядя на небо, ответила она. — В них мало жизни, а значит и энергии.

Как-то неуклюже, неумело провел он ладонью по тонкой шелковистой прядке. Приятное тепло прошло по телу. Облокотившись на руку, он заглянул ей в лицо. Не сдержавшись, нежно погладил ее по прохладной щечке. Берегиня не стала отталкивать его руку, а наоборот, крепче прижала ее к себе. Его дыхание тут же перехватило и он начал судорожно хватать ртом воздух.

— Что же ты со мной делаешь? — схватившись за горло, прохрипел он.

— Это не я, — встав на колени, исступленно затрясла головой берегиня.

— Ты нарушила обещание, — пронесся над тайгой протяжный голос, раскачивая своей мощью деревья.

— Отпусти его, матушка, умоляю! Прости меня! — закричала берегиня и заметалась вокруг Николая. Ни подойти к нему, ни чем-то помочь она не могла. Этим она сделала бы ему только хуже.

— В последний раз, — прошептал удаляющийся голос и все вокруг стихло.

Николай в полном изнеможении рухнул на траву. Берегиня молча склонилась над ним. Сквозь густую пелену слез, она видела его взгляд, отчаянный, жесткий, пронизывающий. Только в этот момент Рябинушка поняла, что они натворили: теперь у них не было пути назад, теперь они пойдут на все, чтобы быть вместе — на предательство, на ложь, на убийство… Эти мысли в одно мгновение пронеслись у нее в голове, безжалостно стирая то наивное и детское, что делало ее жизнь такой простой и понятной. С этой минуты у нее начиналась совсем другая, пугающая и одновременно неимоверно манящая жизнь. Она это поняла, глядя на него. А он думал лишь об одном: что никогда и никого не любил и не желал так сильно. Это чувство сжигало его изнутри, не отпускало ни на секунду, рвалось наружу и не находило выхода.

— Только не уходи, — взмолился он.

— Никогда, — пообещала она.

Верло с трудом разлепила тяжелые веки. Тщательно ощупав левую руку, она удостоверилась, что адская боль ушла, словно ее и не было. Согнув ноги в коленях, она тоже не испытала никаких неприятных ощущений.

Убедившись, что все кости целы, она осторожно села. Вокруг царила полная темнота. Ей было холодно и неуютно. Громко покряхтывая, она начала шарить руками в воздухе.

— Может, я умерла? — вслух спросила она.

От этой мысли ей стало так страшно, что она в панике заметалась по темному помещению, с диким грохотом роняя все вокруг. Наконец, она увидела слабую полоску света и понеслась прямо на нее. На пороге шалаша она столкнулась с Нагирой. Та злобно посмотрела на нее.

— Ты решила мне все жилище разрушить? — ехидно осведомилась она. — Если я не ошибаюсь, ты перебила все мои склянки с настоями. Добавила себе работенки. Теперь тебе придется не только берегиньку пасти, но и травки по всей тайге собирать.

— Я все соберу, Нагира, все сделаю, — жмурясь от яркого солнца, склонилась она к ее ногам. — Ты мне жизнь спасла. Если бы не ты… Ты настоящая волшебница, ты всемогущая и всесильная.

Верло упала на колени и стала целовать тощие ноги Нагиры. Та не стала ее отталкивать. Она стояла, словно мраморное изваяние, наслаждаясь своей властью над этими слабыми, низкими созданиями.

— А я ведь начала думать, что сильнее и могущественнее тебя, — продолжала причитать Верло. — Сейчас мне это кажется смешным. Никто не сравниться с тобой. Ты — лучшая среди нас и я убью каждого, кто усомниться в этом.