Даниэла Стил - Отзвуки эха

Почти через два месяца после появления Амадеи в лагере командир отозвал ее в сторону и объяснил свой план. От местных властей они ничего не слышали об успешном побеге из лагеря. Возможно, гестаповцы посчитали, что она давно мертва. Одной еврейкой больше или меньше, какая разница! Неизвестно, связали ли ее побег с исчезновением Вильгельма в тот же вечер и нашли ли его труп. Может, и нет. Сами партизаны не отваживались подходить слишком близко к Терезиенштадту, чтобы найти и похоронить беднягу. Да и вряд ли они стали бы стараться для немецкого солдата.

Чешские борцы за свободу в Праге изготовили документы для Амадеи. По документам она стала Фридой Оберхоф, двадцатипятилетней домохозяйкой из Мюнхена, муж которой служил в Праге. По легенде она приехала его навестить. Муж был комендантом одного из районов города и, получив отпуск, возвращался в Мюнхен. Оттуда они с женой намеревались отправиться в Париж немного развлечься, а потом она уедет снова в Мюнхен, а он вернется в Прагу, к месту службы. Их пропуска и дорожные документы выглядели безупречно. Незнакомая молодая женщина привезла Амадее одежду и чемодан и сделала фотографию на ее паспорт. Все было в полном порядке.

Амадее предстояло путешествовать с молодым немцем, помогавшим партизанам. Он мог свободно передвигаться из Германии в Чехию и Польшу. Во Францию он ехал уже во второй раз; он и прежде выполнял такое же поручение. Амадея должна была встретиться с ним на очередной конспиративной квартире в Праге.

При расставании она не знала, как благодарить командира партизанского отряда, и пообещала молиться за него. Они спасли ее и дали ей новую жизнь. Во Франции она должна была присоединиться к отряду французского Сопротивления, но сейчас главное было успешно пересечь Германию. В ярко-голубом летнем платье и белой шляпе, готовая к отъезду, Амадея выглядела состоятельной немкой, настоящей женой офицера. На ней даже были туфли на высоких каблуках и белые перчатки.

Она в последний раз оглянулась на лагерь, прежде чем сесть в машину вместе с людьми, которые везли ее в город. Оба были чехами, работавшими у немцев и имевшими среди нацистов безупречную репутацию. Поэтому никто не остановил их и не проверил документы. Менее чем через час после отъезда Амадея уже сидела в подвале пражского дома. В полночь появился ее будущий спутник, высокий красивый блондин в форме СС. На самом деле он был чехом, выросшим в Германии. Его немецкий был безупречен, и никто не мог бы заподозрить в нем чешского патриота.

Завтра в девять утра они должны были покинуть Прагу. Надежда была на то, что, поскольку поезд будет полон, задерганные солдаты не будут слишком уж тщательно проверять документы. Да и вряд ли им придет в голову заподозрить в чем-то красивого офицера СС и его прелестную жену.

Их отвезли на вокзал, и молодая пара, смеясь и весело болтая, вышла на перрон. Никто не знал, что «муж» вполголоса велел Амадее смеяться погромче. Самой девушке было не по себе в модной одежде, которую она не носила с восемнадцати лет. И до чего же странно путешествовать с мужчиной!

Ее буквально трясло от страха, что ее разоблачат, признав документы фальшивыми. Но ни тайный агент гестапо, ни солдаты, следившие за тем, кто именно садится в поезд, не обнаружили ничего подозрительного. Мало того, едва взглянув в их сторону, знаком велели проходить. Амадея и ее спутник выглядели как мечта Гитлера. Люди высшей расы. Высокие, светловолосые, голубоглазые и красивые.

Они уселись в купе первого класса, и Амадея испуганно посмотрела на своего «мужа».

— Мы это сделали, — прошептала она.

Он кивнул и прижал палец к губам. Здесь и у стен были уши. Сутью маскарада была необходимость постоянно играть роль.

Они продолжали беседовать по-немецки. Он обсуждал с ней планы на отпуск, она перечисляла, что именно хочет увидеть в Париже. Он рассказывал ей об отеле, где они остановятся, и спрашивал о здоровье ее матери.

Когда поезд стал медленно набирать ход, Амадея прижалась к окну, с тоской глядя на удалявшуюся Прагу. Перед глазами стоял тот день, когда ее привезли в Чехию в вагоне для скота. Ужасы и унижения, которые пришлось пережить, ведра с экскрементами, крики и плач, умирающие люди. Тогда ей пришлось стоять несколько дней… а теперь она сидит в купе первого класса, на ней шляпа и белые перчатки, а напротив сидит участник Сопротивления в мундире СС. Сейчас Амадея твердо знала: по какой-то неизвестной ей причине Господь, которого она так любила, повелел, чтобы она жила.