Инга Берристер - Дочь Севера

Но несколько минут спустя, когда гнев уже остыл, а голос совести стал говорить все громче и даже проникать сквозь окружившие ее стены праведного негодования, Амели сдалась. Если она будет тянуть и дальше, придется будить Лейна посреди ночи, только чтобы извиниться перед ним.

Она оделась, дрожащими руками натягивая на себя одежду, и вышла в гостиную. Там все дышало покоем, свет ламп отбрасывал мягкие тени.

Может, извинение подождет до утра? Лейн наверняка уже спит, возникла непрошеная мысль. Но Амели решила не давать себе поблажек. Я ошиблась и теперь это нужно исправить!

Глубоко вздохнув, Амели подняла занавес, отделяющий спальню Лейна от гостиной. Несколько секунд ее глаза привыкали к темноте, поэтому она ничего не видела и слышала лишь тревожный стук собственного сердца. Амели инстинктивно положила руку на грудь.

Она разглядела на кровати фигуру Лейна. Он лежал на боку, уткнувшись в подушку лицом так, что она не могла разобрать, спит он или нет. Она прошептала его имя, но ответа не последовало. Он все-таки спит?

Если я сейчас уйду он даже не узнает, что я была здесь, подумала Амели. Она уже повернула было к выходу, когда упрямая гордость стала нашептывать ей, что она не имеет права уйти, пока точно не убедится в том, что он спит.

Она подошла к постели и неуверенно посмотрела на Лейна. Тот не шевелился. Она потихоньку встала одним коленом на кровать, чтобы взглянуть на него поближе, и попробовала снова позвать его шепотом по имени. Если ответа не будет, значит, он спит, и можно будет с чистой совестью вернуться к себе в спальню и принести извинения утром, подумала Амели.

В ответ не раздалось ни звука, лишь спокойное ровное дыхание. Облегченно вздохнув, Амели стала вставать с кровати и в шоке замерла, когда Лейн вдруг протянул руку и схватил ее за запястье.

— Прогулки во сне, Амели? — насмешливо спросил он.

Его пальцы жгли кожу, и, как назло, его большой палец оказался как раз на точке пульса, так что он мог точно знать о ее реакции.

— Твоя кровь несется по венам так же быстро, как газель убегает от охотника.

— Ты напугал меня. Я думала, ты спишь!

Она вздрогнула, когда он освободил ее и тихо что-то пробормотал. Двигаясь с грацией пантеры, он наполовину откинул простыню и потянулся, чтобы зажечь лампу рядом с постелью.

— Если ты думала, что я сплю, что же тогда ты здесь делаешь?

Он совсем не выглядел сонным, наоборот, настороженным, как хищник в засаде.

Когда она нервно передернула плечами, его выражение лица резко изменилось.

— Что случилось? Ты себя плохо чувствуешь? — нахмурившись, спросил он. — Воздух пустыни может…

— Все в порядке, — поспешно заверила его Амели. — Дело не в…

Закусив нижнюю губу, она тщетно пыталась отвести взгляд от его торса. Он тоже явно не любил пижам, но, в отличие от Амели, видимо, предпочитал вовсе ничего не надевать на время сна. Когда он потянулся включить лампу, она увидела кусочек его обнаженного бедра и слегка покраснела.

— В порядке, — повторил он. — Тогда что…

Теперь он проснулся полностью. Амели поняла это и почувствовала странное ощущение в животе. Так легко было произносить короткую и исполненную достоинства речь в безопасности собственной спальни! Но сделать это теперь, балансируя на одном колене на постели Лейна и тщетно пытаясь сосредоточиться на том, что нужно сказать, а не на том, что под шелковой простыней Лейн был совершенно обнажен, было невероятно сложно!

Царапины на руке Лейна снова привлекли ее внимание. Они уже перестали кровоточить, но по-прежнему выглядели воспаленными. Когда она посмотрела на Лейна, то увидела, что он все понял. И ее взгляд потерялся в глубине его черных глаз…

— Эти царапины нанесла вовсе не Зара, — тихо сказал ей он. — У сокольничего появилась новая птица, и она слегка перенервничала на публике. Я предложил ему свою помощь, — сказал он и слегка пожал плечами. — Когда эта птица вырастет, из нее выйдет большой толк. Но соколица отказалась повиноваться тому, кто не был ее хозяином, и ясно дала мне это понять.

— Тебя поцарапал сокол? — Лицо Амели покрылось краской вины.

Теперь ей нужно было не один, а целых два раза извиняться перед ним. Она снова беспомощно взглянула на его руку и затем, прежде чем поняла, что делает, наклонилась вперед и стала нежно целовать пораненную кожу.

Когда она поцеловала последнюю царапину, то почувствовала, как Лейн дрожит всем телом. Затянутыми поволокой глазами она посмотрела на него.