Луи де Берньер - Дочь партизана

– Удивительно, что отец так легко тебя отпустил, – сказал я.

– Если б твоей дочери было двадцать и она захотела уехать, ты бы смог ее удержать? – спросила Роза.

Я покачал головой:

– Но у тебя даже никакого плана не было. Ты ничего не подготовила.

– А как отец мог возразить? После той ночи я забрала у него власть. Скорее всего, он облегченно вздохнул.

– Безумие какое-то.

Она рассмеялась и взглянула лукаво:

– Я же чокнутая, сам знаешь.

– Так что, попала на корабль?

– Не сразу. Был проливень, как у вас говорят, а мой путеводитель сообщил, что неподалеку есть монастырь, где на постой берут женщин и супружеские пары. Под дождем я туда отправилась. Запросили очень дешево. Куда ни глянь, везде статуи Девы Марии. Прям не пройти. Угнетали распятия с маленьким Иисусом Христом. Не люблю я эти настенные штуковины с тощими мужиками в муках. Однако монахини были очень милы, накормили постной пастой, и я улеглась в постель, но уснуть не могла.

Триест совсем как Любляна. Заграница не чувствовалась. Правда, пахло кофе, весь город пропах жареными зернами. Чудесный аромат. Знаешь, там вдоль улиц протянуты веревки – держаться, когда ветер очень силен. Тамошний ветер называется «бора», сдувает только так.

Знаешь, что я сделала утром? Купила нормальные прокладки и туалетную бумагу, которая не царапалась. Затем пошла в порт, где были только огромные корабли и автопарковка. Черт, думаю, надо было ехать в Дубровник, но потом нашла стоянку: красивые изящные яхты с флажками покачивались на воде, натягивая причальные тросы. Я села на чемодан, и мне стало хорошо просто от того, что смотрю на лодки, пляшущие на воде блики и море. На горизонте море сливалось с небом.

Потом обошла все яхты и, если кого видела, спрашивала, не нужен ли работник. По-английски, потому что итальянского не знаю, а там никто не говорит на сербскохорватском. Английский я недолго учила в школе и говорила паршиво. Знала фразы типа «О, какая прелестная погода», «Пожалуйста, передайте сахар» и «Извините, как пройти в библиотеку?».

Работы не было, и я уж думала поворачивать оглобли, но тут один мужик сказал: «Мне никто не требуется, но, по-моему, Фрэнсису нужны люди. Его команда сбежала». «Фрэнсис?» – переспросила я, а мужик сказал: «Пройдите чуть дальше. Увидите старую посудину, называется „Милая Оливия Банбери“». «Куда он направляется?» – спросила я. «Домой в Англию», – ответил мужик. Опаньки! – подумала я. Неужели в кои-то веки Бог за Розу.

Я отыскала симпатичную яхту – от времени потемневшее лакированное дерево, сверкающие медяшки. На палубе человек свертывал канат; он посмотрел на меня, и я спросила: вы Фрэнсис? Правда, на моем кошмарном английском вопрос прозвучал примерно так: вы будучи Фрэнсис?

«Я, – ответил он. – Кто спрашивает?»

Я ответила что-то вроде: «Мне будучи сказали, у вас есть работа. Я будучи хочу попасть в Англию».

«Паспорт есть? – спросил Фрэнсис, и я подала ему документ. – А где виза? Разве не нужна виза в Великобританию?»

Югославам не нужно, ответила я, хотя ничего про это не знала.

«Опыт есть?»

Я не знала этого слова, и Фрэнсис пояснил:

«Прежде плавали?»

Нет, сказала я, но я смышленая. Научусь.

Ненормальная – говорил его взгляд.

«Извините, нужны люди с опытом».

Я ужасно расстроилась, села на чемодан и заплакала. Фрэнсис выругался и опять стал возиться с канатом, а я себе плачу. В конце концов он говорит: «Слушайте, готовить умеете?» Я подняла голову и отвечаю, мол, я прелестная повариха, и он рассмеялся. Ладно, говорит, приготовьте что-нибудь прелестное к ужину, и если это будет съедобно, я подумаю.

Что у вас есть? – спрашиваю, а он говорит, мол, гляньте в холодильнике. Я взошла на сходни, и Фрэнсис осмотрел мою обувь, прежде чем пустить на палубу. На каблуках нельзя. Я спустилась в каюту и нашла холодильник, а там одна засохшая дрянь и банки с недоеденными консервами. Вы не едите, что ли? – спрашиваю. Нет, говорит, если сам готовлю. Давайте деньги, говорю, я куплю продукты. Что, говорит, дать вам деньги? Послушайте, говорю, я оставляю чемодан. Я же не попрусь будучи покупать еду с чемоданом, верно, сэр? Он дал мне сколько-то лир, и я купила две кефали, кучу хороших овощей, рис, чеснок, свежий хлеб и все такое и к вечеру приготовила кефаль, в которой для вкуса оставила печенку, но не пережарила, как англичане, а еще креветки с чесноком и лимоном, а еще картофель с душицей, на медленном огне поджаренный в оливковом масле, а еще купила хорошего вина. Фрэнсис все слопал и говорит: «Господи, Роза, плевать, что вы не разбираетесь в парусах». И я все поняла про англичан и нормальную еду. Вот как ты получаешь все, что тебе нужно. Англичане никогда толком не ели, потому как английские мамаши не умеют стряпать, и вкусная еда напрочь сражает англичанина. Ну вот, в монастырь я уже не вернулась, а ночевала в крохотном закутке на носу яхты.