Э.В. Каннингем - Сильвия

Он говорил, не повышая голоса, даже почти ничем не выдал, до чего он возмущен, а закончив свою речь, снова улыбнулся, как бы показывая, что между умными людьми подобное возможно только как недоразумение.

— Если я вам все объясню, — спросил я, — вы согласны со мною побеседовать о Сильвии Кароки?

— До вчерашнего дня я не слыхал этой фамилии, мистер Маклин, так что говорить нам тут не о чем.

— А о Сильвии Картер?

— И эта фамилия мне незнакома, мистер Маклин.

— Тогда не вижу причин пускаться в объяснения, — сказал я.

— Возможно, вы и правы, — вздохнул он. — Тогда остается просто оплатить мой счет. — Он достал листок, который заполнял перед моим приходом, и прочел: — Звонок в Лондон: 52 доллара 30 центов; звонок в Лиссабон: 69 долларов 80 центов; мое рабочее время, оцениваемое приблизительно в пятьдесят долларов за час, — целых три часа ушло, чтобы разобраться с вашей странной проделкой, мистер Маклин, — итак, сто пятьдесят долларов. Всего же получается двести семьдесят два доллара десять центов, мистер Маклин.

— То есть?

— Именно столько, можете проверить.

Мощные руки Борца скрутили меня, прошлись по бокам и под пиджаком, потом отпустили.

— При нем ничего нет, мистер Линь.

— Вы серьезно думаете, что я вам выплачу двести семьдесят два доллара десять центов? — взревел я.

— Разумеется, причем немедленно. Если у вас нет наличных, согласен на чек, мистер Маклин, — и снова эта неподвижная улыбка.

— Черта с два!

— Что ж, — вздохнул мистер Линь, — вы меня вынуждаете поступить так, как обычно поступают в подобных ситуациях, если верить этим глупым фильмам, — вами займется Борец, и уж он постарается, чтобы вы переменили свое решение.

— Да как вы смеете!

— В чем дело, мистер Маклин? — в голосе мистера Линя появился оттенок недоумения. — Учтите, мы в подвале, а через эту дверь вообще ни звука не слышно. Право же, вы ведете себя, как младенец. Прошу вас, не осложняйте ситуацию. Хотя, может быть, вы вроде тех, в кино, которые запросто управятся с кем угодно, хоть вот и с Борцом.

— Увы, — сказал я, — на таких я не похож, мистер Линь.

— Вот и хорошо, — закивал он.

Я вытащил бумажник, отсчитал двести семьдесят два доллара. Мистер Линь напомнил, что еще с меня десять центов, и я положил ему на стол мелочь. Мистер Линь улыбался. Я нет. Борец тоже улыбался, пока, держа меня под локоть, вел по лестнице, через зал и к входным дверям.

По Бродвею я дошел до своего отеля и плюхнулся на постель. Кажется, я уже упоминал, что редко бывает у меня повод хвалиться своими дарованиями, но мне все-таки раньше казалось, что я чуть сообразительнее многих других.

Не было смысла горячиться перед Джеком Фенни, да и не мог я себе позволить дать волю владевшей мною злобе. Бюро расследований «Трибороу» оставалось моей единственной опорой в Нью-Йорке, как знать, они могут мне еще понадобиться и даже очень. И все же я пошел к ним в контору, чтобы поведать Фенни, что именно я думаю про международное бюро.

— Но послушайте, черт же вас дернул связаться с китайцем да еще бизнесменом, — сказал в ответ Джек. — Со мной такое тоже бывало. С китайцами, как ни изощряйся, непременно в дураках останешься. Причем он, китаец то есть, не жульничает, никаких ловушек тебе не подстраивает, а все равно остаешься в дураках, уж это точно.

— Не он меня оставил в дураках, Фенни, а вы. Да еще на пять сотен раздели. У нас в Лос-Анджелесе мне месяц надо головы не поднимать, чтобы пять сотен заработать, и еще если повезет.

— Мак, да успокойтесь же. Вы не из своих ведь платите, сами говорили. Ну что я мог тут сделать, португальское правительство подкупить, что ли? У них там, между прочим, диктатура. А при диктатуре платить за услуги приходится ой как недешево.

— Но хоть в Англии можно ведь было на Кароки документы сделать?

— За какие-то пятьсот долларов? Вы романтик, Мак. Слушайте, да позабудьте вы эту историю. И держитесь от китайцев подальше. Лучше с таким прикрытием к богатым американцам являться, те народ доверчивый.

— А двести семьдесят два доллара кто мне вернет? Хоть бы уж поровну расходы.

Фенни только усмехнулся — вот и все его участие.

Весь следующий день я посвятил самому себе — надо было передохнуть и обо всем как следует поразмыслить. Посетил два крупных книжных магазина на Пятой авеню, купил четыре книги. На Мэдисон пообедал в отличном ресторане, посмотрел французский фильм в кинотеатре напротив отеля «Плаза» на Пятьдесят восьмой. Потом прошелся по Пятьдесят третьей и два часа бродил из зала в зал Музея современного искусства. Все пытался, изо всех сил пытался себе доказать, что соображаю чуть лучше среднего уровня, что годы, отданные глупой, унизительной работе, на которую меня обрекает мое бессмысленное и унизительное ремесло, не сделали меня человеком вне цивилизации — при условии, что цивилизация существует.