Э.В. Каннингем - Сильвия

— У нас, на Западе, я страховой полис показываю.

— Детские штучки, Мак, меня-то что обманывать? А вот под прикрытием международного бюро вы человек свободный, так что я не зря деньги беру, когда вам это прикрытие предоставляю. Чуть что не то с полицией, тут же вмешиваюсь и уж как-нибудь вас вытащу. Да, а кто вам, собственно, нужен? Стирнс этот?

— Нет, женщина одна.

— Вы бы мне хоть фамилию сказали, так, для порядка.

— Не могу.

— Ну ладно. Только прошу поосторожнее. У меня сейчас сложная операция, все пока по плану идет, но если бы за вас Джеф Питерс не просил, я бы с вами не связался.

— Не беспокойтесь, — поспешил я его утихомирить.

— Пистолет при вас имеется?

— Нет.

— Очень хорошо. А нож там, кастет и прочее?

— Ничего нет. У меня же родители родом из Шотландии. А мы народ смирный и цивилизованный.

— Прекрасно. Так, а теперь сообщите мне, чьих наследников вы ищете, имя усопшего и прочее — так по правилам бюро требуется, мы и в Лондон сообщим.

— А без этого нельзя?

— Нельзя. Иначе я работать не буду. Нужно ведь в досье все эти данные вводить. Если полиция заинтересуется, все должно быть безупречно.

— Ну хорошо, хорошо. Вот, пожалуйста. Стефан Кароки. Родился в 1896 году в Венгрии. Умер в Англии в 1957. Город выберете сами. Родственники не найдены. Биографию ему изобретайте какую угодно. Наследство оценивается примерно в четыреста тысяч долларов, если на фунты, пересчитайте сами, пожалуйста…

— Не на фунты, а на эскудо, то есть примерно три цента за эскудо. Стало быть, напишем десять миллионов эскудо.

— Почему в эскудо?

— Потому что у нас хорошие рабочие связи с португальским банком, а португальцы умеют нужные лазейки находить.

— Тогда пусть пятнадцать миллионов.

— Хорошо, Мак, раз денег таких все равно нет в помине, напишем пятнадцать. Загляните завтра, карточки ваши будут готовы и все досье на Стефана Кароки.

— Еще вот что, — поинтересовался я, — Когда я закончу, что с этим досье станется?

— Если не засветитесь, все исчезнет — и досье, и деньги эти, абсолютно все.

Как и салун, луна-парк представляет собой довольно жалкое зрелище в дневные часы, когда все на работе. Под сводами «Лотоса» стоял какой-то кислый запах. Все выглядело обшарпанным, безвкусица лезла в глаза, и несколько забредших сюда туристов как бы стыдились самих себя. Человек с громадным красным носом выглядел еще более изнуренным, чем накануне вечером. Прислонившись к фотоавтомату, он листал «Дейли ньюс». Толстуха в кассе, кажется, вовсе уснула.

Я спросил у красноносого, где босс, и он тут же меня узнал:

— А вот и ученый человек опять пожаловал! Так вы, значит, этого чертова Киплинга наизусть шпарить можете?

— Так где босс?

— А вы, мистер, кто такой?

— Мне нужен босс.

— Небось, из полиции. Этих сразу видать — пахнут как-то по-особенному, да и вид у них особенный. Что, из какого-нибудь комитета за поддержание нравственных устоев сюда заявились, а? Материальчик собираете? — Он сложил газету и сунул в карман. — Вот что я вам скажу, вы про Киплинга-то на самом деле не все знаете. Думаете, небось, ему удовольствие доставляло сочинять всякую хреновину вроде «Дороги в Мандалей»? А почему тогда ему звание поэта-лауреата не дали?

— Ну, почему?

— Потому что он про этого короля сочинил. И нечего на меня пялиться. Думаете, раз я в этом балагане работаю, так и книг сроду не читал?

Я вытащил доллар, протянул ему. А он взамен отдал мне буклетик.

— Ну так где тут босс?

— Вас как зовут-то, мистер?

— Маклин.

— А зачем это вам наш босс понадобился?

Вошел какой-то мужчина, отдал красноносому пятерку, сказав:

— Поставишь на третий номер. В программке посмотри.

— Как ставить-то?

— Два двойных и ординар.

Когда он ушел, я спросил для уточнения:

— Значит, деньги размениваете, торгуете книжками, деньги для других на скачках вкладываете. А еще чем занимаетесь?

— Да с книжек-то не проживешь, милый мой. Все больше со ставок. Делаю за них ставки, а если выигрывают, пять процентов мне за комиссию. Чем занимаюсь? А чем придется, лишь бы платили.

Тут его окликнула толстуха.

— Эй, Носатый, как у тебя с мелочью? — Он подошел к кассе, высыпал целую груду из фартука, вернулся ко мне.

— Слушайте, ну чего вы к нам привязались? Подумаешь, луна-парк какой-то.

— Вы мне только скажите, кто тут босс.

Здоровенный детина лет двадцати с небольшим в яркой майке и зеленых штанах подошел к нам поближе.