Даниэла Стил - Возвращение

Подпрыгнув на стуле как ужаленная, я увидела перед собой лицо Тома Барди. Где я? Как я сюда попала?

— Хотите кофе?

— Да… Сколько времени?

— Полдесятого. Вы хорошо поспали. Я проснулся несколько часов назад.

Ничего себе! Он вернулся, неся две пластмассовые кружки с дымящимся кофе. Мы пили и негромко переговаривались. При дневном свете, врывавшемся в окна, комната уже не казалась такой зловещей.

Когда мы покончили с кофе, прибыли миссис Мэтьюз, Джейн и Дон. Все они были одеты очень скромно. Миссис Мэтьюз надела новый черный костюм, Джейн — закрытое платье цвета морской волны, а Дон остался в той же темной тройке.

Том предложил отвезти меня домой, но я не могла оставить машину, и мы друг за другом поехали по пустынным улицам на западную окраину города. Как обычно, в воскресное утро никто не торопился выезжать на улицу. Мы договорились с миссис Мэтьюз, что встретимся в церкви, и я была рада побыть дома хоть пару часов. Прощай, Крис… Прощай, Хобсон! Кто-то займет твой георгианский зал завтра? Я никогда не забуду его. Пройдут годы, но при первом же случайном взгляде на этот виднеющийся издалека холм я буду гадать, какой покойник лежит сегодня в этой комнате.

Я остановилась под окнами нашего дома. Том помахал мне рукой и поехал дальше. Хотелось пригласить его на чашку кофе, но было уже поздно. Пег и Сэм завтракали, а я ограничилась кофе, чувствуя себя не менее уставшей, но более спокойной и более умиротворенной, чем в пятницу. После завтрака я поднялась наверх и прилегла на кровать. Не спать, просто полежать… Спасибо тебе, Пег, что увела Сэм в сад. Сегодня мне хочется побыть одной.

В час тридцать Пег пришла меня проведать. Она приоткрыла дверь и буркнула:

— Осталось полчаса.

Я тут же вспомнила, что Пег была подружкой на моей свадьбе. Она ворчала, ругалась и издевалась, как могла, над вуалью, которую ее заставила надеть «эта сука Джилл», но все моментально прекратилось, когда пришла пора выносить обручальные кольца. Пег выглядела в высшей степени торжественно, и все прошло великолепно, но не успели мы выйти из церкви, как она прожгла вуаль сигаретой на самом видном месте. Ах, Пег…

Я причесалась, привела себя в порядок, но так и не решила, как быть с платьем. Черное, которое я надевала в Нью-Йорке? Слишком поношенное. Твидовый костюм? Слишком светлый. Темно-синее платье узко, темно-серое заляпала яйцом Саманта, а сдать его в чистку по возвращении в Сан-Франциско я забыла. Оставалось одно «свадебное» светло-серое, которого так и не увидел Крис. Оно висело в дальнем углу шкафа с тех пор, как Пег сунула его туда по моей просьбе.

Двадцать минут спустя я стояла перед зеркалом в платье, накидке, черных туфлях, бабушкиных жемчугах, с волосами, стянутыми в скромный пучок на затылке. Именно так я хотела одеться в субботу. Слишком долго мы собирались… Я распахнула воротник и прикоснулась к цепочке, которую сегодня утром сняла с мертвого Криса. Слишком долго… Поздно, поздно, поздно.

Миссис Мэтьюз и Линдквисты ждали нас в церкви. Все были одеты в траур, и каждый углубился в собственные мысли. Мы недолго поговорили со священником, потом он вышел, и вскоре послышалась негромкая музыка. Я забыла поговорить с органистом и не знала, что он играет. Мелодия была нежной и грустной. Мы прошли в церковь, и я проскользнула в первый ряд, поближе к родным Криса. Пег и Том Барди стояли у нас за спиной. Я обернулась, сделала шаг назад, и Пег сжала мою руку. В церкви собралось человек семьдесят-восемьдесят. Не так много, как на пышных похоронах моей бабушки, но вполне достаточно для Криса, который не успел обзавестись кучей знакомых. Я заметила стоявшую слева девушку в черном платье и вуали и сразу поняла, что это Мэрлин. Мы встретились взглядом, не ощутив родства, как это было с семьей Криса, но поняв друг друга лучше, чем они понимали нас. Мы обе осиротели. Крис ушел от нас. Я отвернулась и стала смотреть на священника.

Крис лежал в гробу, утопая в цветах.

— Нежно любимый… Покойся с миром… Аминь…

Мы застыли, молясь про себя, а орган играл что-то похожее на Баха, хотя я предпочла бы Равеля. Служащие Хобсона подхватили гроб и понесли его к выходу, за ним двинулась миссис Мэтьюз, опиравшаяся на руку Дона. Казалось, она стала меньше ростом. Следом шла Джейн, а за ней, отставая на шаг, я. Рискнет ли Мэрлин занять законное место за моей спиной? Остальные провожали нас взглядами. Кое-кто сморкался, послышались громкие рыдания. Они могли себе это позволить, мы — нет. Я знала, что Мэрлин тоже молчит. Люди, близко знавшие «усопшего», не станут рыдать на его похоронах.