Рвано выдохнув, Белла приникает к нему с огромным удовольствием. Вжимается лицом в плечо, ладошкой крепко держит за талию.
— Извини меня…
— Это мне нужно извиняться, — Эдвард виновато жмурится, — я понимаю, что ты не хотела. Я знаю это.
Миссис Каллен вздрагивает в его объятьях.
— Эдвард, это шанс для меня, — выдает, не особо заботясь о том, в нужный момент звучит или нет, должна ли говорить такое: отпускает себя.
— Шанс поспать…
— Нет, шанс родить… шанс… — сглатывает, с трудом удержавшись, чтобы не запрокинуть голову и не заплакать по-настоящему. Глаза поднимает и встречается с его глазами. Но так нерешительно, так несмело впервые. Сама себе не до конца верит, — мой шанс оставить что-то после себя. Для тебя.
И тут же слезы прокладывают дорожки по щекам. Тут же жалеет, что сказала. Хватает одной судороги, что сводит лицо мужа при этих словах, и девушка сразу же сникает. Всхлипнув, обеими руками прикасается к его лицу. Гладит по теплой коже, по едва проклевывающейся щетине, несбритой сегодня… и говорит. Говорит то, что давно хотела:
— Я вижу все, что ты делаешь, — шепчет, выдавив улыбку, — я вижу, как тебе тяжело, как ты устаешь, я знаю, ради чего твоя работа, Эдвард. И я безумно благодарна тебе за твою заботу, за твою защиту, за любовь… я так люблю тебя — ничуть не меньше. И то, что ты сделал… что ты сделал с собой…
Задыхается и вынуждена остановиться, дабы перевести дух. Но паузу берет недолгую. Паузу не затягивает, хотя понимает, что сдавливание в груди усиливается.
— Эдвард, если я сейчас сделаю аборт, у нас никогда не будет детей. У тебя никогда не будет детей. Я лишу тебя последнего шанса. Твоя операция… прости!..
А потом прижимается к нему сильнее. Держит за руку так, будто бы прямо сейчас готов убежать.
— Не уходи от меня. Ну пожалуйста, не уходи от меня. Я не знаю… я не знаю, как мне быть. Мне… мне страшно…
Мужчина внимательно слушает. Не отпускает ее, не отталкивает, не прерывает и не отвлекает. Ждет окончания тирады. Все это время только поглаживает плечи и волосы. Успокаивает.
— Я никуда не уйду, — обещает, когда Белла все же заканчивает. Ее — всхлипывающую, продрогшую — закрывает своим телом. Прижимает к каждой его части, отдавая то малое, что в состоянии отдать.
Больше ему нечем с ней поделиться. Глядя на Беллу сложно усомниться в том, что решение принято.
И нет сомнений, какое именно.
— Я тебя люблю, — просто произносит. На все невысказанные, неозвученные чувства и мысли. На молчание. И унимает дрожь в пальцах, сердце и сознании. Затыкает их всех.
А в ответ получает:
— Я тоже.
И тихое, практически беззвучное дополнение:
— Я сделаю все, чтобы остаться с тобой, Эдвард. Чтобы мы оба остались. Я не сдамся.
Мужчине сложно что-то ответить, потому что налицо обреченность положения. Самая что ни на есть.
— Я верю, — говорит. И закрывает сразу же наполнившиеся слезами глаза.