Камилла Мортон - Плутовка

— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно осведомилась она.

— Легкое недомогание, — настороженно ответила Вирджиния. — Наверное, съела что-нибудь.

Салли, нахмурившись, присела на краешек кровати.

— Ты же прекрасно знаешь, что причина в другом. Это же повторяется у тебя чуть ли не каждое утро. Я же не глухая. — Салли сокрушенно вздохнула. — Это так на тебя непохоже, Вирджиния. Я считала, что ты мне доверяешь. Мы же ничего не скрывали друг от друга. Ты беременна, верно? Сколько еще времени ты надеялась скрывать это от меня?

Вирджиния привстала и, обмирая от страха, посмотрела в глаза подруге.

— Да, Салли, я беременна, — призналась она. — Я хотела сказать тебе, только…

Заметив, что Вирджиния готова разрыдаться, Салли схватила ее за руку.

— Не надо. Не трави себе душу. Отец, надо полагать, Рич Дикерсон?

Вирджиния кивнула.

— Кто же еще? Ах, Салли, какая же я была дура. Я не должна была этого допустить.

— Все мы порой совершаем ошибки. И ты от них не застрахована.

— Но я ведь думала, что он любит меня, Салли. Когда он приехал в Иденторп, я решила, что он хочет меня видеть, а он — ему, видите ли, нужны были мои родители. Решил извиниться перед ними за Бобби. Он думал, что я в Лондоне, иначе его бы там не было.

— Родителям рассказала?

Вирджиния понуро покачала головой.

— Еще нет. Никто не знает, кроме тебя. Что они обо мне подумают?

— А Рич? Когда ты скажешь ему?

Вирджиния потупила взор, слезы капали у нее с ресниц, катились по щекам. Только теперь до Салли дошло, что Вирджиния не собирается признаваться Ричу, что у нее будет от него ребенок.

— Ты ведь скажешь ему, Вирджиния? Ты должна это сделать.

— Нет. И не желаю, чтобы он знал. Я люблю его, Салли. Никогда не думала, что способна так полюбить. Но я не могу сказать ему. Я хочу, чтобы он пришел ко мне только в том случае, если он меня любит, а не потому что я мать его ребенка.

— Но тебе не кажется, что он имеет полное право знать?

— Возможно, но, оставшись со мной, он должен был отдавать себе отчет в том, что делает. А после той ночи он даже не позвонил, чтобы справиться, как у меня дела.

Салли сочувственно кивнула.

— Зачем я только сказала родителям, что приеду к ним? Не могу оставить тебя в таком состоянии.

Вирджиния, смахнув ладонью слезы, попыталась взять себя в руки.

— Перестань. Разумеется, тебе надо ехать. Ты целую вечность не была дома. Нельзя так огорчать их.

— Нет, Вирджиния. Я даже помыслить не могу, как ты будешь здесь совсем одна. Уверена, они бы одобрили мое решение, а отпуск я отменю.

Вирджиния благодарно улыбнулась.

— Спасибо тебе, Салли, но не надо. Ты должна ехать. Все образуется, честное слово. А у меня будет время подумать — о ребенке, о карьере…

Салли хотела возразить, но осеклась, поняв, что переубедить Вирджинию ей вряд ли удастся.

— Что ж, если ты уверена, что справишься одна…

— Ну конечно же справлюсь. Не волнуйся обо мне и спокойно поезжай в отпуск. Только вот что, Салли: пусть то, что я тебе сказала, пока останется между нами. Не хочу, чтобы кто-то знал об этом, пока я не решила, что буду делать дальше.

Салли улыбнулась и пожала ей руку.

— Можешь не беспокоиться. Твоя тайна — моя тайна.

С отъездом Салли квартира опустела. Сначала Вирджинии нравилось быть одной, но по прошествии нескольких дней одиночество стало действовать ей на нервы. Она не переставая думала о своем будущем, искала ответы на мучившие ее вопросы и не находила. Рич не шел у нее из головы. Вирджиния пускалась гулять по лондонским улицам в надежде забыть о нем, но не могла.

Однажды — минула уже почти неделя с того дня, как уехала Салли, — она открыла дверь и обомлела: перед ней стоял Рич собственной персоной, как всегда подтянутый и элегантный, только волосы растрепаны на ветру.

Вирджиния вглядывалась в его лицо и не могла прочесть ни его мыслей, ни его чувств. Она знала одно — он пришел. Она снова видела эти серые глаза — и больше ничто не имело значения. Первым нарушил молчание Рич:

— Пригласишь войти?

— Да, да, конечно, входи.

Вирджиния вдруг занервничала, вспомнив, что только что вышла из ванной, что волосы у нее мокрые и что на ней кроме халата ничего нет.

Рич вошел в холл, и она закрыла за ним дверь. Теперь во взгляде его угадывалось обожание. Вирджиния ликовала: Господи, как же она любит его, как желает!

— Что ты здесь делаешь, Рич?

— Думаю, ты сама знаешь ответ, — промолвил он. — Надеюсь, не возражаешь?

— Что ты? Конечно, нет.