Линда Дэвис - Гадюшник

Чувствуя, как по телу растекается тепло, Сара пересекла выкрашенный в розовое и белое Альберт-бридж и вбежала в Беттерси-парк. Лентяи, весь день загоравшие на солнце, собирались уходить, уступая место любителям бега трусцой, стекавшимся сюда со всех сторон. Бежала Сара быстро, то и дело кого-то обгоняя, но с травы на асфальт старалась не отступать. Врачу ее эти упражнения не нравились: слишком много насмотрелась она на вывихнутые колени; но Сара стояла на своем. Ей нравилось бегать. В голове проясняется. Ну и, конечно, сохраняешь хорошую физическую форму — это приятный побочный эффект.

Сара обежала парк, убыстрив темп на последней сотне ярдов, а затем, тяжело дыша, перешла на шаг и двинулась к мосту. На противоположной стороне реки светилась, словно воплощенная мечта какого-нибудь архитектора музея всяких диковинных предметов, могучая электростанция Лотс-роуд. В небе, свиваясь в кольца, кружил белый дымок — свидетельство того, что внутри протекает жизнь. Сара нередко рисовала в воображении некое таинственное переплетение всяких там зубцов и фигур из железа, хотя, однажды заглянув внутрь, обнаружила только нагромождение чего-то похожего на огромные радиаторы.

Снаружи вид был явно привлекательнее, чем изнутри; то же самое можно сказать и о станции-близнеце; давно уже не работающая, она нависала прямо над парком. В данном случае действительно существовала опасность, что ее переделают в открытый музей всяких диковин. Оставалось только радоваться, что в конце восьмидесятых подрядчик обанкротился и электростанция плавно превратилась в склад ненужных вещей.

Постепенно остывая, Сара возвращалась домой тем же путем. На Кингз-роуд она столкнулась с группой банковских служащих в пропотевших накрахмаленных рубахах и с портфелями в руках. Похоже, в этом районе живет половина Сити. Двоих она узнала в лицо и поспешно юркнула в переулок, ведущий к Карлайл-сквер. Вот так всегда: стоит выйти на улицу, и наверняка налетишь на какого-нибудь знакомого. Невозможно побыть наедине с собой. Это приводило Сару в бешенство.

Пока ее не было, кто-то звонил. Собственно, не кто-то, а Пьерлуиджи ди Ривана, бывший сослуживец по «Финли». Он хотел справиться насчет ужина, о котором они договорились еще неделю назад. Сказал, что заедет за ней в девять. Отлично. Остается еще уйма времени, чтобы просто побездельничать. Хотя ей безумно не хватало Алекса и Эдди, Сара порой наслаждалась покоем, миром и одиночеством.

Открутив кран до отказа, Сара встала под душ, вымыла волосы и отправилась в спальню. Окна были распахнуты, и проникавший сквозь муслиновые шторы мягкий ветерок приятно овевал все тело. Сара раскрыла какую-то книжонку, почитала немного и задремала. В девять она поднялась и быстро натянула длинное светло-голубое платье с пуговицами до самой полы и высоким воротником. Провела гребнем по волосам, надушилась. Пьерлуиджи, как всегда, опоздал — появился в четверть десятого.

— Чао, Сара, как дела?

Сара расцеловала его в обе щеки.

— Чао, Пьерлуиджи, все нормально, спасибо. А у тебя?

— Тоже. Дел только полно. — Он бросил на нее острый взгляд. — И любопытство распирает.

— Вот это уже лишнее, — улыбнулась Сара.

Они отправились на Уолтон-стрит, в ресторан Скалини. Здесь всегда было людно и шумно. После тяжелого рабочего дня Саре меньше всего хотелось околачиваться в таком месте, но итальянцам оно нравится, и почему бы не сделать людям приятное? Во всяком случае, не стоит предлагать что-нибудь другое, попросторнее да потише. Пьерлуиджи подвел ее к столу. Здесь уже сидели восемь человек, и для двоих еще оставалось место. Сара была знакома со всеми, кроме одного. Последовали восклицания и поцелуи, длившиеся, казалось, целую вечность. Наконец Сара освободилась и, бросив взгляд направо, увидела какого-то незнакомого мужчину. Тот с улыбкой наблюдал за происходящим. Пьерлуиджи представил их друг другу:

— Сара Йенсен, Марко Скарпирато.

Обменявшись с новым знакомым рукопожатием, Сара села рядом с ним.

Пьерлуиджи устроился напротив и прямо-таки впился в нее взглядом. Не обращая на него внимания, Сара повернулась к Марко. Он был поменьше ростом и помоложе, чем брат. Полное лицо, гладкая кожа, в манерах и голосе совершенная непринужденность. Одет он был не по-ресторанному, в джинсы и безрукавку, которая не скрывала намечающийся животик. По виду и не скажешь, что это родной брат Скарпирато.

— Где же вы познакомились с Пьерлуиджи?