Линда Дэвис - Гадюшник

Минут десять они поиграли всей семьей, а потом Донателла отвела детей в спальню. Оставшись ненадолго один, Катанья снова разволновался. Пройдя к себе в кабинет, он уселся и невидящими глазами уставился в окно. Темнело. Просто так не сиделось. Катанья схватил трубку, нервно перелистнул телефонный справочник и набрал номер служебной квартиры президента Английского банка. В Лондоне сейчас восемь. Может, удастся поймать его до ужина.

Баррингтон, у которого сегодня выпал редкий вечер, не занятый всякими официальными встречами, как раз и собирался поужинать с женой. Зазвонил телефон. Он с ненавистью посмотрел на трубку. Кому это, черт возьми, могла прийти мысль звонить в это время? Наверняка какой-нибудь болван из министерства финансов. Они там, если не засиживаются допоздна, ужинают — называя это, впрочем, чаепитием — в шесть. Однако же в трубке раздался голос с сильным итальянским акцентом.

Едва сдерживая нетерпение, Баррингтон слушал, как Катанья взволнованно тараторит на своем скверном английском. Когда тот дошел до дела, раздражение у Баррингтона сменилось легкой усмешкой.

— Дорогой коллега, я понимаю, что две конференции в течение двух недель — это многовато. Сочувствую. Честно говоря, у нас тут сейчас дел по горло, и, поскольку я и сам понятия не имею, о чем пойдет речь во Франкфурте, трудно сказать, имеет ли смысл объединять две встречи в одну. — Баррингтон рассмеялся, словно собрался поведать какую-то тайну в оболочке изящного юмора. — Единственное, что могу сказать, — если немцы созывают встречу, стало быть, у них есть для этого очень веские основания. Просто так они ничего не делают. О чем бы ни шла речь, они все сто раз проверят и рассчитают и только потом с наслаждением преподнесут нам на блюдечке.

Баррингтона не удивило, что юмор его до Катаньи не дошел. Этот итальянец всегда казался ему занудой, не понимающим шуток. Он часто задумывался, как это ему удалось стать президентом Итальянского банка. Скорее всего взял упрямством и хитростью. Выбросив назойливого итальяшку из головы, Баррингтон вернулся в столовую, где его нетерпеливо поджидала жена.

В то время как Баррингтон приступал к ужину, Катанья неподвижно сидел у себя в кабинете. Не хватало ему еще этого английского юмора, который Баррингтону наверняка кажется таким элегантным. Прямо как нож острый вдобавок ко всем страхам. Он услышал голос жены — зовет. Катанья выругался и вскочил на ноги. Нет, положительно, с ним что-то творится, нельзя давать волю беспочвенным фантазиям. Ведь ничего не случилось. В противном случае он, это уж точно, здесь бы сейчас не сидел.

На следующее утро Сара проснулась, испытывая некоторое возбуждение. Забавно будет пошпионить за Мэттью Эрноттом. В двадцать пять минут восьмого она села на свое место — его стол был рядом, вплотную, — и принялась наблюдать за ним. Этот дом в Холланд-парке. Интересно, может, он и впрямь, как полагает Масами, куплен на деньги, доставшиеся по наследству. Маловероятно, подумала Сара. Люди с большими деньгами редко связываются с инвестиционными банками. Разве что на пару-тройку лет, да и то если одержимы желанием быстро увеличить состояние. Эрнотту, пожалуй, около тридцати, прикинула Сара. Крутится он на рынках лет восемь, да и к тому же совсем не походит на сына богатых родителей. Загнанный у него какой-то и беспокойный вид. Сара была убеждена, что деньги свои он нажил сам. И вполне возможно, незаконным путем.

Эрнотт явно занят какими-то делишками; его самодовольную ухмылку и инстинктивную враждебность следует считать сигналом тревоги. Она — новый человек со стороны, она несет потенциальную угрозу — только чему? И зачем в таком случае брать ее на работу? Если они со Скарпирато действуют заодно, если вместе заняты какими-то махинациями, какой смысл рисковать? И какой смысл нанимать Саймона Уилсона, если, конечно, и он не входит в команду?

Сара откинулась на спинку стула и незаметно окинула взглядом коллег. Закурив, она задумчиво проследила за поднимающейся к потолку струйкой дыма. А может, новобранцы — это просто прикрытие? Начальство всегда давит, настаивая на увеличении штата в управлениях, которые дают прибыль. И если Эрнотт и Скарпирато заняты подпольным бизнесом, их отказ принять новых людей может показаться подозрительным. Сара засмеялась про себя. Может, не одна она занята здесь подковерными играми.

Интересно, переговорил ли Джейкоб со своим приятелем? Она искоса посмотрела на застывшее, как маска, лицо Эрнотта. «Жучки», конечно, круто изменят дело. Загадка Эрнотта и Скарпирато, в чем бы она ни заключалась, раскроется.