Линда Дэвис - Гадюшник

Айла, освободившаяся от домашних обязанностей, которые, впрочем, она и прежде не слишком прилежно выполняла, уехала читать лекции в Калифорнийский университет и вот уже два года жила в Беркли. Она продала дом, так что Сара, взяв огромный кредит в банке и ухлопав все свои накопления, купила себе новое жилище, на Карлайл-сквер, куда они с Алексом вскоре и переехали. Три месяца назад была выставлена на продажу квартира на первом этаже дома, где жила Сара с братом. Жившая там пожилая дама решила, видно, плюнуть на свою сомнительную независимость и переехала в Шотландию к женатому сыну.

Сара действовала быстро и решительно. Она давно уже зарилась на эту квартиру. При случае там всегда могли остановиться Айла или Джейкоб, либо Алекс мог использовать ее под склад своей многообразной амуниции. Она взяла новый кредит, на сей раз под завязку, залезла в сбережения, которые снова начала было делать, и купила квартиру за 160 тысяч фунтов. Так к двадцати семи годам Сара стала владелицей дома в Челси стоимостью в 800 тысяч фунтов, 400 из которых, взятых под залог хорошо оплачиваемой, но ненадежной работы, предстояло вернуть банку.

Когда-то финансовые проблемы могли казаться ей неразрешимыми, но на раны, полученные в детстве, целительное воздействие оказала позднейшая карьера, и теперь, хоть и не вполне удовлетворенная своей работой, Сара даже и тревожиться отказывалась, подначивая себя тем, что ненадежность положения сродни азарту игрока. Еще несколько лет такой же успешной работы в Сити, и она расплатится по всем кредитам и начнет откладывать деньги для вольной, как она любила выражаться, жизни.

Сара была умна, красива, известна, ей сопутствовала удача, но она так и не обрела подлинной уверенности в жизни. Во многих отношениях все складывалось так, что лучше вроде и быть не может, и все равно она боялась, что выстроенный ею мир может рухнуть в любую минуту.

Джейкобу казалось, что внутри у Сары действуют какие-то саморазрушительные силы, и ни на минуту не спускал с нее глаз. Он был в курсе ее финансовых дел и, хоть и заблуждался, полагая, что Сару они тревожат, выказывал сочувствие не просто на словах. К восемнадцатилетию он подарил ей старинное бриллиантовое кольцо. К окончанию университета — сережки ему под пару. В ожидании какой-нибудь еще оказии — какой именно, он пока и сам не знал, — Джейкоб держал в запасе ожерелье, украшенное бриллиантами и рубинами; пока оно было спрятано у него в спальне, и, если бы понадобилось, на вырученные от продажи деньги можно было бы разом покрыть кредит. Правда, в Англии продать нелегко, это ему было хорошо известно; но существовали и определенного рода покупатели, которые, хорошо разбираясь в драгоценностях, не стали бы при покупке задавать неудобных вопросов — как да откуда.

Про эти рубины и бриллианты он Саре ничего не говорил: пожалуй, еще разозлится, решив, что он в нее не верит. Дело, разумеется, не в этом. Джейкоб не сомневался, что она справится со всеми трудностями, работу всегда найдет и с долгами расплатится… Он просто хотел избавить ее от возможных неприятностей, и рубины грели душу: надежная страховка, лучше не бывает.

Сара быстро шла в сторону станции метро «Банк». Появилось искушение зайти домой и переодеться, но на все эти дополнительные маршруты уйдет много времени, и к тому же Джейкоб любит, чтобы она выглядела как картинка. А если зайти домой, то как устоять перед соблазном надеть какие-нибудь леггинсы и блузку попросторнее? Лучше остаться, как есть, прийти к Джейкобу пораньше да развалиться в кресле, пока он хлопочет на кухне. Сара купила на станции «Ивнинг стэндард» и, влившись в толпу, пошла к Северной линии. Поезд подошел через десять минут, когда давка на платформе сделалась почти невыносимой. Сара пробилась в вагон, удачно отыскала свободное место и на сорок минут погрузилась в чтение газеты.

Вышла она на «Голдерс-Грин» и, завернув на Голдерс-Грин-роуд, отыскала небольшую винную лавку, где купила пару бутылок красного. Белого Джейкоб почти не пил, и Саре тоже привил любовь к красному вину. Знатоком по этой части она сделалась задолго до того, как стала ходить в модные рестораны.

Сунув бутылки в пластиковый пакет, Сара пошла вниз, миновала станцию метро и вскоре повернула с оживленной магистрали на тихую улочку — Родерик-роуд. По обе стороны, отделенные от проезжей части ухоженными садами, в большинстве из которых цвели розы, тянулись двух-трехэтажные дома из красного кирпича.