Линда Дэвис - Гадюшник

— Слушайте, все это очень мило, но через пятнадцать минут мне надо кое-где быть, так что, если вы не против…

Слабая усмешка мгновенно сменилась на лице Скарпирато удивленным выражением. Он резко наклонился вперед.

— Ну разумеется. Извините, что так поздно предупредил вас об этой встрече.

Он встал. Эрнотт молча посмотрел ей вслед. Уилсон проводил ее до дверей.

— Всего хорошего. Рад был познакомиться. — Он протянул ей руку.

— Взаимно, — улыбнулась Сара. Сопровождаемая Скарпирато, она пошла через весь этаж к лифту. По пути никто не вымолвил ни слова. Раздвинулись двери, и Скарпирато пожал ей руку.

— Спасибо, что пришли. Созвонимся. — Едва заметно улыбнувшись, он повернулся и зашагал назад. Двери лифта закрылись.

— А пошли вы все… — прошипела Сара.

Сара вышла на Лоуэр-Темз-стрит, дождалась хоть какого-то разрыва в грохочущем потоке машин и перебежала на другую сторону. Направившись по направлению к Кэннон-стрит, она остановилась у телефонной будки рядом с Буш-лейн. Сняв трубку, быстро набрала номер. На третьем или четвертом гудке откликнулся чей-то слегка надтреснутый голос.

Пять минут спустя Джейкоб Голдсмит, старейший и ближайший друг, а точнее бы сказать, наставник Сары, с улыбкой повесил трубку и поднял на колени кошку, поглаживая мягкий черный мех.

— Давненько она к нам с тобой не заходила, а?

Урча от удовольствия, Руби уютно свернулась у него на коленях. Впрочем, счастье ее длилось недолго, она снова очутилась на полу и гневно расширила глаза. Помахивая от возмущения хвостом, Руби проследила за тем, как хозяин надевает туфли, берет с большого стола ключи и бумажник и мягко закрывает за собой двери. И сразу раздается громкий щелчок всех трех замков, спрятанных в дверной панели. Он осторожно пересек улицу и, повторяя в уме названия различных блюд, направился к супермаркету на Голдерс-Грин-роуд.

Джейкобу Голдсмиту было семьдесят три года, и под стать зрелому возрасту был его тонкий, проницательный ум. По отношению к близким, среди которых Сара занимала особое место, он всегда оставался чутким и добрым. Да, он был человеком добрым и мягким, но с годами пришли острая проницательность и такт, отчего окружавшим его становилось легко и покойно. Такого не унизишь сомнительным комплиментом «славный», ибо сказать так было бы слишком мало, да к тому же и само определение вряд ли подходило, слишком он был для этого тонок и умен, к тому же сохранил боевой дух, проявлявший себя по преимуществу то и дело загорающимися в глазах огоньками. Не утратив бодрости духа, сохранил он и физическое здоровье.

Переодеваясь к встречам со старыми деловыми партнерами, он словно переключался на другую скорость, и тогда ему можно было дать не больше шестидесяти. Впрочем, с ними он теперь встречался редко — уже двадцать лет, как отошел от дел, и жизнь его круто переменилась. Еще двадцать три года назад, незадолго до ухода на покой, он переехал из Ист-Энда в дом на Голдерс-Грин. Соседкой его оказалась тетка Сары, сестра отца, Айла, в ту пору профессор химии в Лондонском университете.

Через год после переезда в доме у Айлы появились Алекс и Сара. Когда родители погибли в автомобильной катастрофе, им было соответственно шесть и восемь. Уютный мир детства разлетелся на куски. Алекс, тот и вовсе не находил себе места, и нередко Сара вскакивала ночами, крепко прижимая его к себе. Айлу дети полюбили, но ей так и не удалось заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти родителей.

Айла была замечательная женщина. Она опережала свое время и во многих отношениях сделалась для Сары идеалом; но того, что можно назвать домовитостью, она была лишена начисто. Сара с Алексом были фактически предоставлены самим себе. Айла часто и надолго погружалась в свои исследования, которыми занималась в пыльной мансарде. Встречались только за едой. Джейкоб часто появлялся в саду, любовно ухаживая за всякими растениями. Вскоре дети почти все свое свободное время начали проводить с ним. Жена Джейкоба умерла десять лет назад, детей у него не было, так что с годами эта троица превратилась в нечто целое, весьма довольное своим бытием. Джейкоб частенько занимался стряпней, и постепенно Айла целиком предоставила ему эту сторону жизни. У них само собой возникло нечто вроде разделения труда. Айла помогала детям готовить домашние задания и натаскивала их в любимых предметах: Сару — в математике, Алекса — в геологии. А Джейкоб занимался кухней и играл с детьми.