Линда Дэвис - Гадюшник

Массивный портфель валялся на полу рядом с диваном. Сара открыла его и вытащила папку с надписью «ИКБ». Дюйма в два толщиной, она содержала вырезки из журналов и газет, два отчета — за 1991 и 1992 годы — и доклад для служебного пользования, подготовленный Английским банком.

Сара бегло просмотрела отчеты, но, как и следовало ожидать, ничего нового для себя в них не обнаружила. ИКБ — это инвестиционный банк с главным управлением в Соединенных Штатах и десятком филиалов в крупнейших финансовых центрах мира. Занимается тем же, чем занимаются обычно международные банки, — финансовый капитал, управление фондами, частная клиентура. Все приносит прибыль, все респектабельно, но более всего репутацией своей Интерконтинентальный обязан операциям в области внешней торговли.

ИКБ считался одним из крупнейших в мире держателей авуаров. Залоги, боны, валюта, фантастическое количество разнообразных побочных сделок, обменные операции, опционы и так далее. Всего в штате банка работало четыре тысячи человек, семьсот из них — в лондонском отделении. Сара бросила отчеты на пол. Что ее действительно интересовало, так это доклад Английского банка. Здесь содержалась сугубо конфиденциальная информация.

Ничего не скажешь, приведенная здесь статистика действительно настораживала. В 1992 году чистая прибыль ИКБ составила 300 миллионов фунтов стерлингов. Внешнеторговые операции, которыми под руководством Данте Скарпирато занимались трое маклеров, начав со стартового капитала в 28 миллионов и доведя его до 45. Фантастический результат.

Даже Сара, привыкшая к цифрам, которыми оперируют в Сити, была потрясена. «Финли», где той же работой занимались пятеро, из 15 миллионов сделал в 1992 году 18, и такая прибыль считалась весьма внушительной.

Далее, привлекало внимание то, что столь значительный скачок в прибылях ИКБ непосредственно связан с приходом Данте Скарпирато. В 1991-м, за год до его появления, доход составил 9 миллионов. И вот, всего за двенадцать месяцев, — 45. Баррингтон прав: этот Данте либо гений, либо мошенник.

Сара покончила с чтением к девяти. Разминая затекшие ноги, она поднялась с кровати, собрала разбросанные по полу бумаги, положила в пластиковый пакет и заперла в ящик. Затем она пошла на кухню и подозрительно осмотрела холодильник. Там обнаружились остатки их с Эдди и Алексом ужина. Всего три дня назад, сосчитала Сара, они были вместе. Чувство какой-то ноющей опустошенности охватило ее.

Стараясь взять себя в руки, она глубоко вздохнула и извлекла из холодильника помидоры, лук и чеснок. Энергично орудуя ножом, она бросила беглый взгляд на травы и специи, разложенные двумя рядами на верхней полке холодильника, прямо у нее над головой. Полчаса спустя она уже сидела у телевизора, поедая пиццу, щедро сдобренную томатным соусом.

Готовить она научилась еще в детстве. Время от времени тетка, правда, и сама что-нибудь сочиняла к столу, но это было совершенно несъедобно. Сара даже рассмеялась, вспомнив об этих временах. Сейчас Айла преподавала в каком-то американском университете, жила там же, в студенческом городке, и готовила ей приходящая служанка. Может, теперь она нарастила хоть немного мяса на свои хрупкие кости. Если, конечно, не забывала поесть.

Сара помотала головой, словно стараясь стряхнуть воспоминания, и включила телевизор как раз в тот самый момент, когда Николас Уитчел желал ей доброй ночи. Так, посмотрим, что там на канале ИТВ. Надо дождаться десятичасовых новостей, может, Тревор Макдональд своим звучным голосом сообщит, нет ли чего нового под луной. Нет. Сара позвонила в токийское отделение ИКБ — надо узнать, может, на рынке что происходит. И тут ничего. В Токио повесили трубку, пообещав в случае чего перезвонить.

Широко зевая, Сара поплелась в ванную. От газетных вырезок на ладонях осталась типографская краска. Сара принялась яростно оттирать ее с помощью ванильного мыла, затем плеснула в лицо пригоршню холодной воды и положила толстый слой самоновейшего крема. Сбросив халат прямо на пол ванной, Сара завела будильник и скользнула под одеяло. Заснула она с мыслью об Алексе и Эдди.

Будильник зазвонил в шесть. Сара придирчиво осмотрела гардероб и уже в третий раз подряд с особенным тщанием выбрала, что надеть: строгий, цвета морской волны костюм с золотыми пуговицами и накрахмаленная белая блузка. Для собеседования лучше не придумаешь, но к назначенному часу — семь вечера — на костюме уже появились отчетливые следы тяжелого рабочего дня.