Дара. Анонимный викторианский роман

Лайонел продрог до костей и весь дрожал. Войдя к себе, он быстро разделся и забился в постель. Я плеснула в стакан добрую порцию бренди и протянула напиток, чтобы он немного отогрелся, пока я готовлю горячий суп.

На следующий день он выглядел просто ужасно, казалось, он стоит на пороге смерти. С того самого времени он практически перестал покидать постель и почти каждый день кашлял кровью.

Однажды вечером, в начале марта он с усилием приподнялся в кровати, сел, опершись на подушку, и сказал:

— Мне осталось жить совсем недолго, Дара. Ты останешься со мной до конца?

— Не надо так говорить, Лайонел, — ответила я. — Скоро уже потеплеет, станет светить солнце, и тебе сразу станет лучше. Так что давай оставим все эти разговоры о смерти. Пожалуйста.

Глядя куда-то мимо меня, будто за моей спиной видел лицо пришедшей за ним старухи с косой, он почти неслышно произнес:

— Почти всю свою жизнь я смутно ощущал, как по моему следу идет какая-то темная, угрожающая тень. Она прятала от меня свое лицо, таилась до поры до времени, терпеливо выжидая своего часа, чтобы утянуть меня в могилу. Так что теперь, когда я понял, что это за угроза, и могу назвать ее по имени, просто сказать — «туберкулез», я, в некотором роде, чувствую даже облегчение. И не надо пытаться меня переубедить. Я знаю. Еще раз спрашиваю тебя — ты останешься со мной до конца? Возможно, я смогу прожить еще несколько месяцев. — Он повернулся ко мне. — Так останешься?

— Останусь, — ответила я. — Обещаю тебе, что бы ни произошло, я останусь с тобой до самого конца. И давай больше не будем говорить об этом. Слишком грустная тема.

— Прости меня, Дара, но нам еще придется об этом поговорить. Нужно принять несколько важных решений. Я хочу, чтобы после моей смерти тело было захоронено в Нью-Порте, рядом с могилой моего друга юности, который был женат на моей кузине. Если ты сможешь доставить меня до Нью-Йорка, там можно будет погрузить меня… на пароход прямо до Нью-Порта. Ты сделаешь это для меня, Дара?

— Конечно, — ответила я, — если ты так хочешь, я проделаю с тобой весь путь.

Он облегченно вздохнул, откинулся на подушку и устало прикрыл глаза. Убедившись, что он крепко спит, я тихонько вышла из его спальни и отправилась к себе в комнату.

На следующее утро он вызвал меня и Боба Дерри к себе и без лишней суеты начал приготовления к своему переезду в Нью-Порт. Обращаясь к нам обоим, он сказал:

— Я уезжаю из Чикаго и отправляюсь в Нью-Порт. Здание клиники нужно продать и, поскольку сам я сейчас не в силах заняться этим делом, я хочу, чтобы ты, Боб, осуществил для меня эту сделку. Вот здесь лежит бумага, которая удостоверяет, что ты имеешь право вести от моего имени переговоры по продаже моей недвижимости. Постарайся выручить за здание хорошие деньги, но, главное, продай его побыстрее, потому что я хочу уехать как можно раньше.

Такой поворот событий застал Боба врасплох, и он застыл перед доктором, в недоумении раскрыв рот.

— Давай, давай, за дело, Боб, — несколько раздраженно сказал Лайонел. — У нас мало времени.

Когда за Бобом закрылась дверь, голова на подушке повернулась ко мне.

— Обойди всех врачей и аптекарей в этом городе, сообщи им, что я продаю свою клинику и хочу распродать все лекарства и оборудование, включая электропатическую машину. Поручаю это дело тебе. Постарайся не продешевить.

Всю следующую неделю клинику посещали «потенциальные покупатели», которые в сопровождении Боба Дерри расхаживали повсюду и осматривали собственность доктора Шеппарда. Я же принимала врачей и аптекарей и торговалась с ними, стараясь выручить побольше денег за лекарства. К выходным здание стало похоже на вычищенную яичную скорлупу — из него вынесли все, кроме кровати Лайонела. На этой-то кровати я и сидела рядом с ним, обсуждая детали нашего путешествия в Нью-Йорк, когда какой-то толстый мужчина средних лет вошел к нам в комнату и сердито спросил:

— А вы что тут делаете? Это моя собственность.

Я очень обрадовалась, что здание наконец продано, и спросила у этого человека, почему он пришел без Боба Дерри.

— Мистер Дерри, — воскликнул он, — продал мне это здание два дня назад! Причем мне пришлось расплатиться наличными. Он сказал, что его устраивает только такой способ оплаты. Он также говорил, что на следующий день уезжает в Цинциннати, чтобы там встретиться с вами, доктор Шеппард, и передать вам деньги.

— Но доктор Шеппард вовсе не в Цинциннати, — возразила я. — Он здесь, в Чикаго, как видите.