Ежи Косински - Игра страсти

На следующий день, после того как Стелла окончила работу на конюшне и собиралась сесть в школьный микроавтобус, чтобы вернуться в спальный корпус, Фабиан предложил подвезти ее. Она улыбнулась, но сказала, что не может поехать с ним.

— Отчего же? — спросил он, выходя из кабины.

— Я уже говорила, — ответила она с хмурой учтивостью. — Вы не мой тип. Во всяком случае, пока. — С этими словами она отвернулась.

— Не ваш тип? — спросил он. — Уж не потому ли, — продолжал он после некоторого колебания, — что я белый?

Словно невидимая рука схватила ее. Круто повернувшись с застывшим выражением на лице, Стелла в упор посмотрела на Фабиана. Лицо девушки окрасил румянец. На фоне внезапно потемневшей кожи глаза ее сверкали как у призрака.

— Не понимаю, — запинаясь, проговорила она, впившись взглядом в Фабиана. — Почему я должна возражать против того, что вы белый?

— Вы знаете, почему, — отозвался Фабиан. Он был убежден, что догадался, в чем дело.

Девушка проглотила слюну, на шее ее пульсировала жилка. По-прежнему упорствуя, она произнесла угрожающе:

— Не знаю.

— Знаете очень хорошо, — возражал он. — Это все оттого, что, хотя все вас принимают за белую, под этой белоснежной кожей, этими белокурыми волосами вы черны, черны, почти как Вороная — кобыла, которую вы так любите. Некоторые могут назвать вас белой негритянкой. В других краях вас сочли бы прекрасной альбиноской. Но вы самая настоящая негритянка, Стелла, такая же темнокожая, как те ваши родители, которых никто не видел, как, думаю, все ваше семейство, как тот старый конюх. И он знает это. Я тоже.

Девушка испуганно улыбнулась. По ее движениям и глазам было видно, что она опасается, как бы кто-нибудь их не подслушал. Она стиснула зубы. На минуту утратила дар речи. Затем прошептала:

— Никто об этом не знает. Никто. Тот старик посмотрел на меня, словно он что-то знает. Он не знает ничего. Никто не знает. Никто.

— Пойдемте, — сказал Фабиан. — Я провожу вас до автобуса.

Стелла посмотрела на него. Губы у нее дрожали. В глазах стояли слезы.

— Не хочу оставаться одна, — проговорила она. — Можно, я побуду с вами? — Слезы струились у нее по щекам.

— Можно. Но независимо от того, будете вы со мной или нет, то, что я знаю, останется между нами, — произнес он, обнимая ее за плечи.

Внутри трейлера ее рыдания утихли, но Фабиан по-прежнему видел ее измученные глаза со следами слез. За то небольшое время, которое прошло с момента ее признания, Стелла изменилась. Куда подевались ее надменность, томные модуляции голоса, изящная снисходительность. Вместо них открылась рана, на смену страху пришла печаль, все ее существо стало уязвимым.

— Как вы об этом узнали? — спросила она заговорщическим тоном. Робко, неуверенно, как ребенок, она взяла его руку и положила ее на колени. — Кто вам сказал?

Фабиан ощущал сквозь ткань юбки тепло ее тела.

— Никто мне ничего не говорил. Просто я почувствовал ваш страх. Вы что-то скрывали. Затем увидел ваше лицо, увидел, что с вами произошло, когда тот старый негр посмотрел на вас.

— Но я белая. — В ее голосе послышалась усталость. — Мои родители, все мои родные — негры. Мне, с моей белой кожей, светлыми волосами и глазами, не было места в их мире. Мне пришлось оставить их, уехать туда, где никто не мог знать, кто я такая. Ни один белый даже не догадывался о правде. Как это удалось понять вам?

— Возможно, потому, что ребенком я тоже жил изгоем, — отвечал Фабиан. — Я, иностранец, и сейчас остаюсь чужаком.

Стелла по-прежнему крепко сжимала его руку. Румянец сошел с ее лица, она опустила глаза.

— Но ведь до сих пор вы не знали, что я негритянка. И все-таки увивались за мной.

— Меня влекло к тебе, — признался он. — А теперь я хочу узнать тебя поближе.

Он протянул к ней руки, упершись большими пальцами в ее груди. Лицо ее, а затем шея и плечи покрылись темным румянцем. Он убрал руки, затем откинул с ее лица волосы, открыв лоб и уши; одной ладонью провел по щекам, другой — по груди, надавив чересчур сильно. Внезапно встревоженная, девушка отстранилась от него.

— После того как родители отослали меня, чтобы я жила, как белая, — прошептала она, — я не знаю, кто я такая.

— А ты хочешь это знать?

— Хочу. — Стелла умолкла, обхватив груди руками.

Взяв девушку за бедра, Фабиан прижал ее к себе. Она прильнула к нему, присмиревшая, надломленная и покорная. Она со страхом коснулась его губ.

— Хочу пройти через это вместе с тобой, — прошептала она. — Я стала самой собой. Наконец-то. — Девушка осмотрела помещение, неожиданно поняв, где очутилась и что с ней происходит.