Кристина Арноти - Отличный парень

— Он принимает меня за балерину, — возмутился дед.

И проглотил первую порцию воды.

— Дед?

— Да.

— Вдох, ноги вместе…

— Благодаря этому бассейну…

— Ноги врозь, дышите…

— Все дети Довиля и прилегающих окрестностей умеют плавать…

— Ну и что?

— Музей… Благодаря тебе они смогли бы также познакомиться с живописью…

По случаю своего первого заплыва в бассейне дед привез Мейзи и Дейзи. Стоя на краю бассейна, Дейзи махала ему на прощание рукой. Через пятьдесят метров на другом конце бассейна его уже встречала Мейзи. Надо сказать, что близняшки в бикини произвели в бассейне настоящую сенсацию.

Старику понравилось плавать в бассейне, используя красоток как сигнальные вехи.

Однажды дед подозвал Анук:

— Мне надо кое-что сказать тебе…

— Да, дед.

— Во-первых. Если тебе и удалось согнуть меня в бараний рог, то это вовсе не означает, что я забыл твою проделку с катафалком. Я такой же злопамятный, как обезьяна.

— Да, дед.

— Во-вторых. Надо поблагодарить директора бассейна за то, что меня научили плавать.

— Так иди, поблагодари.

— Нет, не могу. Я никогда никого еще не благодарил.

— Дед, мужайся, твой час пробил.

Прошло несколько недель. И вот, вылезая из воды, он обращается к своему инструктору по плаванию:

— Мсье…

— Да…

— Спасибо.

— Не за что.

— Да.

— Прошу вас.

— Послушайте…

— Да.

— Я — очень богатый человек.

— Мсье, я не хочу ничего знать. Вы плаваете — и это все, что интересует меня.

— Я хотел сказать, — произнес старик, — что без вас и без воды я никогда бы не узнал, что такое свобода. Для меня свобода — это умение плавать…

— Позови мне нотариуса. Что ты хочешь, чтобы я передал в дар Довилю?

— Одиннадцать картин Будена, две Вермеера [4] Вермеер, Ян (1632–1675) — нидерландский художник, мастер бытовой живописи и жанрового портрета, символически олицетворяющих голландский «золотой» XVII век. , два или три автопортрета Ван Гога из тех, что у тебя есть в запасниках…

— У меня их всего семь…

— Ты можешь отдать три из них.

— Хорошо. И что еще?

— …Добавим еще полотна Клуэ [5] Клуэ, Жан (1485–1541) — французский живописец-портретист. , Мане, Моне, Берта Моризо [6] Моризо, Берта Мари Полин (1841–1895) — французская художница, представитель импрессионизма. … Твоего Рембрандта… Того, что висит у тебя в кабинете… В Париже.

— Выставлять в музее картины Будена, — возмутился старик, — все равно что исповедываться глухому священнику. Представь себе человека, который кричит на всю церковь о своих грехах: «Святой отец, я согрешил, я сделал то-то и то-то столько-то раз». — «Хорошо, сын мой, продолжайте, сын мой…» Нельзя выставлять Будена на потеху непросвещенной публике.

— Дед, в твой музей будет ходить только просвещенная публика!

Он повернул к ней бледное как полотно лицо:

— И это будут те же люди, которых до сих пор трясет от злости при одном лишь упоминании имени Тулуз-Лотрека… Почтенные матроны разглядывают его картины со словами: «Ах, какой разврат!» Ты считаешь, что есть смысл показывать картины таким людям? Нет. Оставь меня в покое со своим музеем!

— Дед, как ты можешь быть таким несправедливым?

— У меня есть право на это. Я заработал его своим горбом.

— Дед, ты и в самом деле настоящий реакционер.

— Нет, просто я богатый человек.

— Дед, ты не боишься революции?

— Что касается всяких там революций…

Старик сделал презрительный жест.

— В семнадцать лет каждый мечтает совершить революцию и перевернуть весь мир. Революция — это кризис роста, это короткий спазм… Резкий скачок давления.

— В России этот скачок длится уже больше пятидесяти лет, — произнесла она с металлическими нотками в голосе. Затем она добавила:

— И все же подумай о музее в Довиле. Почему бы не обессмертить свое имя?

— Дарение — это подъем к вершине славы по черной лестнице. Или же одна из форм шантажа, используемая теми, кто хочет получить особые почести при Жизни.

— Ты бессилен против смерти… — сказала она. — Когда она придет, ты ничего не сможешь сделать.

— Увы! — воскликнул старик. — Если я и решусь открыть музей, то исключительно для того, чтобы досадить твоему отцу. Он боится, что я пущу по ветру нажитое мною богатство. Мой сын вечно дрожит от страха потерять его. Он плохо разбирается в нашем бизнесе, у него нет профессионального чутья.

— Однажды все твои сокровища попадут в мои руки, — заявила Анук с милой улыбкой на лице, — и я передам их государству.