Катрин Гюннек - Модистка королевы

Как будто покрывало грусти медленно опускалось на нас. Невидимое, но тяжелое, почти осязаемое. Помню одну ночь, на улице Ришелье, когда я внезапно проснулась. Дурной сон… Я чувствовала, как непроглядная мгла сгущается вокруг меня и мадам Антуанетты. Я увидела ее, одетую во все черное; огромное колье сдавило ее шею. Она смотрела на меня, и из глаз ее катились слезы.

Для меня все началось с неприятных новостей из Бельгии. Буллан, брюссельский торговец, затеял со мной ссору из-за фальшивого жемчуга, который я якобы у него заказывала. Когда судья потребовал предъявить мой заказ в письменном виде, бельгиец пошел на попятную. Как он мог предъявить то, чего не существовало вовсе? Я решила, что проблема решилась сама собой и дело может быть закрыто, но судьи-консулы приговорили меня к выплате Буллану нескольких сотен ливров, хотя он и признал, что никакого заказа с моей стороны ему не поступало. Я не имела привычки проигрывать процесс, особенно когда правда была на моей стороне. Конечно, я пренебрегла несколькими вызовами в суд и достаточно легкомысленно отнеслась к этой истории, но ведь я была уверена, что моей доброй славы и ауры моего знаменитого дома мод хватит, чтобы прекратить эту нелепую игру.

Вслед за этим началась целая череда неприятностей. Аделаида утешала меня, напоминая, что и до этого в моей жизни хватало черных полос и что не стоит так сильно беспокоиться. Не знаю почему, но я вдруг поняла, что на этот раз не могу согласиться с ней, что все уже не так, как прежде. Возможно, виноват в этом был мой дурной сон.

В первое время значительная часть клиенток покинула мой бутик, чтобы перейти в «Галантную корзинку» ля Пико, и этот переход скорее был очень досадным, нежели реально грозил мне разорением. У меня по-прежнему было много заказов и всем хватало работы.

Говорили, что мне не терпится потихоньку уйти. На самом деле ситуация была нестабильной исключительно из-за плохих плательщиков. Я была загружена заказами, а они только разоряли меня, не принося ни малейшей прибыли. Клиенты если и платили, то с большим опозданием. Они только и знали что подписывались под признанием долга — и этой прекрасной валютой я должна была расплачиваться с поставщиками и работницами?! Необходимо было обладать весьма солидным фондом, чтобы иметь возможность спокойно, месяцами и даже годами дожидаться, когда же клиент соблаговолит заплатить.

Люди были уверены, что я сказочно богата. Я и вправду была богата, только богатство мое заключалось в кипах бумаг, которые сулили мне платежи в далеком будущем.

Я думала, что это лишь временные проблемы. Привычка… да и деньги еще были, я умела их зарабатывать, я их по-прежнему зарабатывала. Не было причины сокращать домашние расходы. У меня был престиж, который я обязана была сохранять во что бы то ни стало перед лицом двора. Я не могла в один прекрасный день подкатить ко дворцу в простом экипаже и самостоятельно, без помощи моих девушек, начать выгружать из него огромные коробки! Но суммарные расходы продолжали расти из-за многочисленности персонала. Много расходов, много неплательщиков, много поставщиков…

Злой рок обрушился на нас, когда его никто не ждал. Париж злословил, как обычно, я ругалась с неплательщиками, король весь отдался географии и буквально влюбился в Лаперуза [114] Лаперуз Жан Франсуа (1741–1788) — французский мореплаватель. В 1785–1788 годы руководил кругосветной экспедицией. Людовик XVI поручил ему выполнить кругосветное путешествие и составить карту мира. … А шестьсот сорок семь алмазов, собранных воедино, готовились перевернуть наши жизни.

Я убеждена, что этот эпизод нашей истории имел роковой характер. В центре событий оказалось колье, которое Мадам никогда не заказывала и даже никогда не видела!

Я помню радостные крики у дворца, когда был объявлен приговор.

— Да здравствует парламент!

— Да здравствует невинный кардинал!

Сквозь эти слова можно было слышать:

— Долой тиранию!

— Долой Мадам дефицит!

Мадам Антуанетта была подавлена, но это было лишь началом конца. Это дело с колье… Оно сломило ее, оставив привкус измены и несправедливости. И стыда.

С того момента несчастья посыпались одно за другим…

Слухи были беспощадны ко всем, и в тот момент люди решили, что со мной покончено.

— Эта Бертен такая высокомерная, такая надменная, торговка, которая работала с Ее Величеством…

— Она уже почти банкрот!

— Банкрот знатной дамы, — подчеркнула Оберкирх. — У нее никак не меньше двух миллионов! Немалая сумма для торговки тряпьем…