Катрин Гюннек - Модистка королевы

Она тоже была «экзотической». На самом деле она, австрийка, и я, пикардийка, всегда были лишь чужаками среди версальцев, которые в нас нуждались и которые от нас отреклись. В пятнадцать лет жизнь кинула одну из нас в рыдван [73] Рыдван — большая дорожная карета. Неуклюжий, громоздкий, старомодный экипаж. , другую — в карету. Первые шаги, первые ошибки, и наша жизнь промчалась быстро, как и любая другая жизнь.

Важнейшее событие в жизни королевы наконец произошло. Судьба преподнесла ей самый дорогой подарок — прямо к Рождеству! К Рождеству 1778 года, года, который не так легко забыть.

Я была одной из первых, кто догадался об этом. Разве можно скрыть появившуюся округлость талии от того, кто на вас шьет? Мадам ждала ребенка! Вот так новость! Этого события ждали семь долгих лет. Все были изумлены, и вновь поползли слухи. Нашлись добрые люди, которые объединили свои воспоминания, сверили даты и стали утверждать, что это сокровище не может быть от бедного Луи.

Время шло, и платья стали сдавливать королеве живот и грудь. Она раздражалась все больше, твердя, что это вредно для ее здоровья. Она стала стесняться и не осмеливалась взглянуть на себя в зеркало.

— Я так располнела. Вы бы только видели мои бедра и грудь, — вздыхала она.

Тогда я придумала новый вид левита [74] Левит — во Франции во второй половике XVIII века придворный туалет, широкое неприталенное платье, завязывающееся под подбородком. — свободное, удобное, но в то же время элегантное платье, и она была сильно удивлена:

— Левит? Не вижу в этом ничего нового.

— Идея нелепая и старомодная! — повторяла Полиньяк.

Ее я просто ненавидела. Она хотела руководить всеми и вся, вплоть до того, какое белье кому носить. За ее вечной улыбкой скрывались маленькие заостренные зубки, готовые вцепиться мертвой хваткой. Думала ли она, что сможет запугать меня?

— Мадам, позвольте напомнить, что часто новое — хорошо забытое старое, но мы, если то будет угодно Ее Величеству, перекроим платье.

Создавать новое — это, возможно, переиначивать старое, в том году мы перекроили левит для королевы. Получилась свободная одежда на восточный манер.

— …домашний халат! — настаивала Полиньяк.

— Говорите «аристотель», — мягко сказала графиня д’Адемар, хорошо разбиравшаяся в моде и бывшая высокого мнения о моем творчестве.

Одному Господу известно, почему это утреннее домашнее платье так называлось. Я, во всяком случае, удлинила юбку, присоединила к платью огромный воротник и неплотный шарф, выглядевший как пояс и завязывавшийся сбоку, намного выше талии. В таком элегантном наряде королева теперь могла спокойно ожидать появления малыша. В него незамедлительно влюбились и остальные женщины. Мы представили этот туалет как платье на выход, и Софи Арну [75] Софи Арну (актриса, сопрано, клиентка мадемуазель Бертен) заказала свой портрет в левите Жану-Батисту Грезу. Холст хранится в Музее Искусства в Лос-Анджелесе. Представленный на холсте левит, возможно, выполнен Розой Бертен. первая увлеклась им. Она любила легкость и свободу в движениях, этот левит был как будто придуман специально для нее! И королеве собственные размеры казались уже не такими страшными.

Деталь, которая ни от кого не ускользнула: линия этой модели — очень высокий, почти под самой грудью пояс — не могла не напомнить другую. Сегодняшние платья со складками в области груди не представляют собой ничего нового. По-своему они воздают нам должное. Ведь воспроизвести пытаются то, чем восхищаются.

Королева испытывала страх перед приближающимся событием. Чем ближе подходил срок, тем чаще она спрашивала, как могла ее мать столько раз выносить эти мучения. Пятнадцать или шестнадцать раз, если я не ошибаюсь, — впечатляющее число, которое не вызывало восхищения ни ее дочери, ни моего. Пятнадцать беременностей… Иметь меньше детей, но лучше о них заботиться… Месье Руссо, прежде чем уйти, успел передать нам эту идею, и я нахожу ее очень разумной.

Вспоминаю то лето… Стояла изнуряющая жара. Ход наших жизней будто замедлился. Время шло неторопливо. Я помню небо, белое как мел, чувствую сухой жар тех дней, обжигающий, словно адское пламя. Чтобы сохранить прохладу внутри дворца, ставни днем и ночью держали закрытыми.

К концу лета в «Великий Могол» поступил веселый заказ. Версаль требовал костюмы Венеры, Тритона, китайца, бедуина, друида, визиря, султана, дервиша. Король, стремясь выразить королеве свое уважение и благодарность, решил устроить праздник в ее честь.