Катрин Гюннек - Модистка королевы

Мое сердце сжалось сразу, как только я его увидела. Почему — я этого так и не поняла. Я помню его печальный взгляд из-под полуприкрытых век, которым он пронзил меня, как клинком, и его голос, его прекрасный голос, его смех. Помню, как он стоял в моем салоне.

— Наконец! — сказала я себе, — наконец я увидела его! Этого экстраординарного человека, живую легенду…

Мадам прислала ко мне Шарля Д’Эона де Бомона [71] Шарль Женевьев Луи Огюст Андре Тимоте д’Эон де Бомон (1728–1810) — легендарная личность, авантюрист, который большую часть своей сознательной жизни провел в женском обличье. Шевалье д’Эон был дипломатом и разведчиком. Он, несмотря на свое миниатюрное телосложение, прекрасно фехтовал даже в преклонные годы. Крутому повороту в своей судьбе он обязан России, куда приехал под видом девицы де Бомон и был представлен императрице Елизавете Петровне. , знаменитую личность, заинтриговавшую все королевство. Люди спорили, как называть его — «мадемуазель» или «месье».

Тогда он только что вернулся из Англии.

Маркиз де Бомбель утверждал, что его речь утомительна, тяжела и дурного тона. Он говорил, что голова у него работает, но выглядит он смешно. Маркиз ошибался лишь наполовину, позволю себе заметить. На Эона было так же приятно смотреть, как и слушать, и в тот первый вечер я внимала ему со всем рвением, на какое была способна. Хвастун Бомарше придерживался мнения, что внешность Эона выдает в нем в большей степени кавалершу, нежели кавалера. Нежные взгляды, которые Бомарше кидал на него… Я до сих пор убеждена, что он был не на шутку влюблен в Шарля-Женевьеву!

Эон пришел ко мне, чтобы поменять капитанскую драгунскую униформу на маленькое красивое платье.

— Сделайте из меня одну из ваших кукол, — сказал он, лукаво глядя на меня, пока я вертелась вокруг него, снимая размеры.

От него исходил приятный запах ванили и лаванды, и он очень хорошо говорил. У него был красивый голос, от которого бросало в жар.

— Измените меня! — просил он. — Не считая неба и короля, вы единственная, кто сможет осуществить мое волшебное превращение.

Это ведь Шевалье, сказала я себе. Чистосердечно признаюсь, что, сняв с него мерку, я облегченно вздохнула. Обмануть портниху невозможно… Я послала одну их моих девушек в Версаль, чтобы выбрать там тайных поставщиков. Цирюльник-парикмахер с улицы Паруас, брюнет, который предлагал качественную работу по сходной цене, мадам Барман, чтобы приготовить корсеты… Первое платье Шевалье уже прибыло, оно было целиком черное. Шарль примерил его сам, без моей подсказки, говоря, что не может утешиться после потери своих лосин от Фантен.

— Замолчите, старый скряга, — резко оборвала я его.

Этот плут пришел ко мне пожаловаться, а сам уже вовсю одевается у моих конкурентов. Первая неверность, первые упреки.

— Бедная мадемуазель, — продолжила я, — самая жестокая потеря, которая вызывает слезы, находится, вероятно, не на уровне штанов, а на уровне жилетного кармана!

В своем порыве я спросила его о новостях от мадемуазель Мэйло, успешной мастерицы с улицы Сен-Пауль, у которой он заказал себе новые тряпки.

— Черт возьми! — воскликнул он. — Или новости так скоро распространяются, или у вас слишком хорошие осведомители!

Я больше не была его постоянным поставщиком, и не стоило из-за этого волноваться, но мне было приятно сообщить ему об этом. Не слишком порядочный, но по-настоящему скупой, он предпочел мне другую модистку, Антуанетту Мейло. Она не была так популярна, как я, но услуги ее стоили дешевле.

Вот так мы и познакомились. Сначала он удивил меня, а потом стал раздражать. Наша история началась нетвердо, но все же она началась.

С Шарлем все казалось веселее, чем было на самом деле. Версаль подготовил его официальное представление.

На нем было платье цвета воронова крыла, как того требовал обычай, если только я не позволяла себе цветную фантазию. Этикет предписывал черный цвет для торжественных случаев, но я иногда перекидывалась на зеленый с оттенком синего или даже на фиолетовый с оттенком зеленого. Цвета удваивали цену туалета, которая и без того приближалась к четырем тысячам ливров. Высокая цена, которая должна была уничтожить Шарля, соответствовала тем не менее платью, которое я для него скроила, и настолько соответствовала, что сама королева оплатила его из своей казны.

Приталенное платье закрывало грудь вплоть до подбородка, чтобы не было заметно, что ее нет. Веер в его руке был усыпан бриллиантами, взятыми у королевы. В тот знаменательный день его губы и скулы были грубо накрашены, волосы напудрены и украшены розами. На пальцах сверкали массивные перстни. Он всегда носил множество перстней, когда появлялся в обличии кавалерши.