Катрин Гюннек - Модистка королевы

Мне судьбой было предназначено быть рядом с ней. Возможно, для того, чтобы однажды выступить свидетелем.

Полулежа в глубоком кресле, я закрываю глаза и возвращаюсь в то время.

Мне нравится вспоминать наши дни в Трианоне.

Я вижу нас рядом с ротондой и беседкой, окруженной белыми розами. Они как снежки… Сколько растений мы вырастили, она и я? Ее фрейлины говорили, что Трианон был уже не садом, а нашей «лабораторией идей», лабораторией мод.

Трианон… то были счастливые дни. Прозрачные, белые часы, часы нашего цвета. Я долго отдавала предпочтение ярким цветам. Глубокий красный, цвет вишни и рыжеватый — любимые цвета Жанны дю Барри. Потом мне стали нравиться цвета нежные, прозрачные. Голубая лаванда, сирень, зеленая липа… Цвета были прекрасны, и они были повсюду: в белизне цветка, в тени фиалки, в синем мраморе вечера.

— Вы заметили, — сказала мадам де Ламбаль, которая всегда удивляла своей наблюдательностью, — что говорят: «черная ночь», хотя даже самая беззвездная ночь никогда не бывает черной?

Именно Мария-Тереза де Ламбаль открыла для нас «цвет ночи». Было большой заслугой с ее стороны заметить, почувствовать этот цвет, ведь в Версале ночи как таковой никогда не было: иллюминация превращала ночь в день.

Память приводит меня в летнюю ночь оголенных плеч и грациозных шей, в ясный муслиновый вечер, где Мадам задала тон празднику, обозначив его цвет. Я помню и маленьких собачек, которых она тоже хотела одеть во все лиловое. Ее желания не обсуждались, и я исполняла их, даже не догадываясь о смехотворности ситуации. У этой женщины был дар легкости и легкомыслия, с ней все становилось веселее, все превращалось в игру. Из всех игр мне больше всего нравилась игра в цвета.

Она заключалась в следующем: каждая из нас должна была дать названия самым различным оттенкам. Мы придумывали названия возвышенные и прекрасные, смешные и ужасные. Например, «кислое молоко», «тристамия», «лицо сифилитика», «задница мухи», «умирающий цветок», «потерянное время», «веселая вдова», «розовая старческая задница» [64] Кислое молоко, тристамия, брюхо монашки, брюхо самки оленя, цвет воды означают белый цвет; мальва-горлица, слива мсье, лицо сифилитика, задница мухи означают голубой цвет; колесо кареты, мигрень, умирающий цветок — красный; белокурый ангел, детская неожиданность, цвет мочи, бледная испуганная птичка, хвост канарейки — желтый; забота майского жука, трубочист — черный; блоха — коричневый. и многие-многие другие. Самым известным название было «блоха», но придумали его не мы — это название однажды слетело с языка короля.

Как-то утром в апартаменты мадам Антуанетты, где мы примеряли платье из нежной коричневой тафты и советовались по этому поводу, зашел король. Несмотря на то, что он не был в восторге от моих чепцов, он вел себя со мной всегда очень мило.

— Это платье цвета блохи! — воскликнул он, остановившись перед темной тафтой.

Все рассмеялись. Этот цвет, как и следовало ожидать, произвел фурор, и весь двор стал одеваться в цвет блохи! Блошиное дефиле в Версале: старая блоха, молодая блоха, спина блохи, брюхо блохи, бедро блохи, внутренняя часть бедра блохи, голова блохи, живот блохи, белая блоха… Эпидемия распространялась по всему двору и продолжалась, пока не стала раздражать королеву. Насколько мы понимали, это не было капризом. Для ее раздражения имелись все основания — из уст в уста передавалась злая песенка, которую поспешили донести до ее сведения:

Вот как Версаль охотился за блохой! Но тогда уже увлеклись новым названием «пепельный атлас», которое придумал не кто иной, как брат короля. Игра в цвета была настоящим соревнованием.

Серый цвет имел огромное количество оттенков. Он особенно шел королеве. Ей нравились голубой, фиолетовый, белый, но, пожалуй, больше всего красили ее серый и нежный бледно-зеленый. Этот бледно-зеленый, серовато-зеленый в ателье называли «зеленый Марии-Антуанетты» [66] «Зеленый Марии-Антуанетты» — это чистейшая выдумка. .

На этот раз название новому цвету дал граф Прованский [67] Граф Прованский — брат Людовика XVI. . Вместе с Артуа [68] Граф д’Артуа (1757–1836) — брат Людовика XVI. Был женат на Марии-Терезе Савойской. он присутствовал на нашей встрече и видел, как я доставала из коробок серый туалет, который должен был задать новый тон, стряхнуть блох и полностью их затмить.