Джудит Гулд - Вторая любовь

— И?

Курт состроил гримасу.

— Мне ответили, чтобы я не слишком долго раздумывал.

Дороти-Энн кивнула.

— Другими словами, — пробормотала она, — предложение не станет ждать вас вечно.

— Боюсь, что нет. — Технический гений печально улыбнулся своему боссу. — Но не считая того, что мне предлагают начать проект с нуля, главное искушение таится в другом. Моя жена американка азиатского происхождения. Ее отцом был американский солдат, а мать у нее вьетнамка. У жены там родственники, которых она никогда не видела.

Дороти-Энн подумала, а не известно ли Джорджу Блэквеллу об этом факте? Она достаточно хорошо знала Курта и понимала, что этот человек не способен на обман. В нем есть какая-то детская искренность. Если его семью использовали, как средство давления, то он, вероятно, и не подозревает об этом.

Дороти-Энн сложила руки на груди и задумчиво посмотрела вдаль. Ее пальцы постукивали по локтям, как попавшие в ловушку птицы, потом вдруг замерли.

— Курт?

— Да?

— А что… — ее голос сорвался на неуверенное вибрато, и женщине пришлось откашляться и сглотнуть, прежде чем продолжить. — А что из себя представляет этот мистер Блэквелл?

Курт поддел большим пальцем ободок своей каски и сдвинул ее на затылок.

— Вы имеете в виду внешность?

— Совершенно верно, — кивнула Дороти-Энн.

— Что ж, мне легче и быстрее набросать его портрет, чем описывать. У меня в машине есть карандаш и бумага.

— Вы можете? И сделаете это?

Впервые после встречи в аэропорту губы Экермана расплылись в улыбке.

— Почему бы я стал возражать? — Он грациозно взмахнул рукой, словно приглашая Дороти-Энн. — Войдите в мою студию, мадам. Прошу вас прямо сюда.

Он подвел ее к багажнику машины, и пока Дороти-Энн ждала, достал с заднего сиденья фломастер и большой альбом. Раскрыв его на чистой странице, он снял колпачок с фломастера и прислонил альбом к заднему стеклу.

Молодая женщина молча наблюдала за творческим процессом.

Сначала Курт на какое-то время замер. Он чуть надул губы, как будто собирался кого-то поцеловать, и тут его глаза за стеклами солнечных очков без оправы стали совсем пустыми.

Потом художник кивнул сам себе и коснулся фломастером бумаги. Его длинная, гибкая рука поставила пятно. И он быстро и уверенно стал набрасывать портрет, который казалось, рвался из-под его пальцев на плотный лист бумаги.

Удивительно.

Несколько искусных штрихов, и появилось лицо диккенсовских пропорций с детским выражением. Еще несколько вдохновенных линий, и показались глаза, утонувшие в толстых складках плоти, волосы, начинающие редеть, и какое-то самодовольное, высокомерное выражение пухлого лица.

Курт рисовал, а у Дороти-Энн по коже побежали мурашки.

«Господь милосердный, — взмолилась она, и ее глаза затуманились от ужасного предчувствия. — Пусть это будет не он! Позволь мне ошибиться на этот раз!»

Фломастер Курта набросал пару кустистых, напоминающих колючую проволоку бровей, потом добавил очки в черной оправе.

Дороти-Энн задохнулась. Одной рукой она вцепилась в рукав рубашки и скрутила его.

Боже мой! Это же он! Он!

Не подозревая о реакции своего босса, Курт вырвал листок из альбома и протянул ей.

— Прошу!

Дороти-Энн отпрянула назад, словно на нее бросилась змея. Стон сорвался с ее губ, а со щек сбежал румянец.

Никакой ошибки. Человек, которого Курт знал как Джорджа Блэквелла, был известен и ей.

Как сэр Йен Коннери.

«Во всяком случае, именно этот человек явился в офис Джулиана Придди. — Дороти-Энн гадала, кто же он на самом деле. — Будь я проклята, но я должна это выяснить. Именно этот человек владеет закладной моей компании!»

От одной мысли об этом у нее закружилась голова.

Курт странно на нее посмотрел.

— Что случилось? — забеспокоился он. — У вас такой вид, словно вы увидели привидение.

— Нет, — выдавила она, — не привидение. В любом случае я бы предпочла привидение действительности.

Курт бросил рисунок в машину, взял женщину одной рукой под локоть, другой обнял за талию и поддержал ее.

— Вам лучше?

— Да, Курт, — кивнула Дороти-Энн, но дышала она неровно, прерывисто. — Я… Я в порядке.

— По виду этого точно не скажешь.

Дороти-Энн от души пожелала себе быть чуть покрепче или хотя бы казаться таковой.

— Может быть, это от жары, — прозвучал ее слабый голос.

— Давайте-ка я вас отведу обратно в машину, — предложил Экерман. — Я включу кондиционер и отвезу вас в гостиницу. Вам, возможно, удастся немного отдохнуть.