Джудит Гулд - Вторая любовь

— В такое место, где нет этого дурдома.

Глория снова рассмеялась.

— Дай-ка я угадаю. — Она игриво постучала указательным пальцем по губам. — Ты пользуешься своим правом мачо и уходишь от меня. Верно?

— Это ваши слова, леди.

Казалось, Глорию это ничуть не беспокоит.

— Ты вернешься, — со знанием дела заметила она. — Такие, как ты, всегда возвращаются.

Кристос одарил ее взглядом, в котором не было ни грамма веселья.

— На твоем месте, я бы не стал на это надеяться.

Женщина изобразила громкий зевок.

— Поверь мне, милый, я и не надеюсь.

Ее гнев уже утих, и она только получала извращенное удовольствие, играя с ним. А почему бы и нет? В конце концов, ведь это ее обидели. Ведь Кристос почти было признался, что есть кто-то еще.

Он это сделал. И, по чисто мужской привычке, разве он не ведет себя именно так, как по общему мнению должен себя вести виноватый мужчина? Обижается, пыхтит, топорщит свои перышки изо всех сил, как будто это он жертва.

Да. Кристос заслужил это. Пусть покрутится. А она понаблюдает и получит огромное удовольствие, когда он станет ластиться, умасливать ее и упрашивать, чтобы только вернуть себе расположение миссис Уинслоу.

«Кто бы ни придумал эту старую поговорку, он ошибался, — размышляла Глория, развлекаясь, наблюдая за тем, как Кристос ходит вокруг, подбирая носки и ботинки. — Месть не то блюдо, которое следует подавать холодным. Совсем наоборот. Чтобы лучше им насладиться, отмщение надо подавать с пылу с жару — обжигающим, дымящимся, пузырящимся!»

Кристос — носки в одной руке, ботинки в другой, — стоял и с мрачным видом смотрел на нее.

— Ты все еще думаешь, что это такая игра, — напряженно произнес он. — Верно?

— Ах, мой дорогой. — Глория возвела очи горе. — Не можешь же ты на самом деле ожидать, что я стану принимать тебя всерьез. Разве не так?

Он воинственно посмотрел на нее.

— Если честно, то так и есть. Это мое мнение. Как только я переступлю через этот порог, — его палец, словно дуло пистолета, нацелился на дверь, — мы попрощаемся навсегда.

— О-ох! — женщина театрально содрогнулась. — Знаменитые последние слова, так я полагаю?

Кристос пожал плечами.

— Можешь думать так, как тебе нравится. Увидишь, что мне плевать.

С грацией танцора, он нагнулся, пробалансировал по-балетному на одной ноге, надел носок и ковбойский сапог, потом повторил процедуру. Кристос аккуратно опустил брюки на сапоги, выпрямился в полный рост и оглянулся вокруг в поисках своей крутки «Ливай’с».

— Наверно, оставил ее внизу, — бормотнул он себе под нос. Потом повернулся к Глории. — Можешь не провожать. Ах, да, пока не забыл, — он выловил из кармана джинсов ключи, выданные ему любовницей, — держи. — Связка полетела на кровать. — Они мне больше не понадобятся.

С этими словами Кристос развернулся и направился к двери.

Когда ключи приземлились рядом с ней, в голове Глории зазвенел тревожный сигнал. «Боже мой! — ее как громом поразило неожиданное открытие. — Он же на самом деле говорил серьезно!»

— Кристос! — воскликнула она.

Тот закрыл глаза, резко остановился и выругался тихонько:

— Дерьмо! — но не обернулся. «И что теперь?» — устало подумал он.

Голос Глории дрожал от страха.

— Ты… ты сказал, что не вернешься. Ты это серьезно или нет?

Просто хочется зарыдать в голос! Что она себе думает? Что он треплется только ради удовольствия челюстью погреметь?

— Совершенно верно. — Кристос широко распахнул дверь.

— Подожди!

В панике Глория сорвалась с кровати и нагая бросилась через комнату. Его лицо оставалось бесстрастным, а женщина отчаянно уцепилась за него, ее губы осыпали его легкими торопливыми поцелуями — там, здесь, повсюду.

Но Кристос не отвечал. Ему хотелось уйти. Честное слово, так отчаянно хотелось вырваться, что стало наплевать, насколько велико состояние Уинслоу. Даже за все золото Форт-Нокса не стоит возиться с таким дерьмом.

— Пожалуйста, не оставляй меня! — лился водопад умоляющих слов. — Дорогой, не надо! Прости меня! Я так виновата!

Кристос отворачивал лицо с покрасневшими щеками от ее отчаянных поцелуев. Он от нее устал. «Почему, — с тоской подумал он, — она не может просто заткнуться и дать мне уйти?»

Тело Глории сотрясалось от рыданий.

— Я ничего такого плохого и не думала. Наговорила просто так, — униженно молила она. — Ничего! — Глория упала на колени и крепко обхватила любовника за ноги, ее дрожащее, залитое слезами лицо прижималось к бледно-голубой джинсе на его бедрах. — Просто когда ты признался, что в твоей жизни есть кто-то еще, я… Весь мой мир рухнул! Мне было так больно, что я совершенно потеряла голову!